Потерянная тропа. Том 1

Глава 15. Пробудившийся дар

Пожары в лесу полыхали четверо суток. Огонь с колыбели и подожжённых древунов неохотно скрадывал ближайшие деревья, облизывал влажную, болотистую почву, яростно накидывался на редкие пучки торпяна и не желал угасать. Тушить его старшие не пытались, поэтому всю округу заполнил склизкий, тяжёлый дым, пропитанный запахом гари, от которого кружилась голова.

Миира пришла в гостевой дом на следующий день. С мешком одежды, вязаным одеялом и баночкой синего варенья. Она устроилась на соседней от Марианн кровати и первое время молчаливо налегала на сбор трав из исходящего паром чайника. Лиса всё пыхтела и косилась на Мари, явно ожидая вопросов, но учёной было плевать: тело ломало в лихорадке. Продержавшись в тихом оцепенении ночь, Ми вяло позавтракала травами, больше налегая на искрянку, приправленную вареньем из стоицила, — именно его Ми принесла в баночке — затем желание поговорить в лисе дозрело. Она унесла тарелки, вернулась, крепко закрыв за собой дверь, уселась на койку, подогнув одну ногу и… промолчала.

Гротэр никак не могла уловить этих её перевоплощений из активной, открытой, самой доброй и светлой ликры в замкнутую, стеснительную, не способную и пары слов связать девочку. Когда дело касалось чего-то хорошего или других людей — энтузиазм Мииры было не заткнуть ничем и никем, но стоило только ей попытаться завести разговор о себе, как лиса замыкалась. Так было, когда Ми хотела рассказать о желании стать магом. Или когда учёная спрашивала о странном жесте, — пальцах, прижатых к подбородку и ладони, направленной к шее, — которым приветствовали лису большинство старших в деревне. Ссах, Кэррия и Грэйс в один голос потребовали спрашивать у Мииры, а та так рьяно избегала темы приветственного жеста, что Гротэр махнула на это рукой.

Мари повернулась на бок в сторону лисы.

— Ну давай, выкладывай.

Ми сползла на пол и уселась, облокотившись спиной о кровать, согнула ноги в коленях и прижала их к груди.

— Прости…

— За что? — спустилась на пол Мари. Всё-таки при разговоре хотелось находиться с собеседником на одном уровне.

— За ту ссору у леса. Ворсер не со зла… точнее он не совсем на тебя злится. Он… он просто… ты же знаешь, что Ворс сирота? Отец старается с ним… подружиться. Но папа с Кэррией то общий язык найти не может, они вечно ругаются, а с Ворсером ещё сложнее… — с Кэррией ругается? Видела Мари такой «конфликт». Но зачем мальчишку то выгораживать? Ему вместо ножен на посвящении выдали право быть засранцем? Сам таскался за ними хвостом, разорался, прицепившись с «пустой» — так это его дурость, а не Мииры.

— Знаю. И что? — Марианн приподнялась и сдёрнула с кровати посапывающего эльника, который пискнул от возмущения, но на коленях Мари тут же затих и продолжил спать.

— Он сирота… и ворлок. Ты ведь… не знаешь совсем. Ликр-ворлок — это приговор по мнению старейшины. Ворс, он… последний. Почти два десятка приливов назад был созван совет деревень, на котором рассматривали вопрос повышенной агрессии ликров с кровью ворлоков. Меня тогда ещё не было, но последний прилив я только и делала, что слушала и спрашивала про это. Для Ворсера… Вместе с ним. Ворлоки, конечно, злые. Но они же ликры. Разумные ликры. Мы пытались понять, почему деревню уничтожили; кто виноват в произошедшем; что именно стало с родителями Ворсера; есть ли кто ещё из рода Ворса живой… Мама на наши вопросы сказала, что виновных нет. Что всё дело в заблуждениях и в страхе. Одну из деревень почти полностью населяли родичи Ворса. Мама говорила — если собрать всех ликров, то на десять будет один ворлок. Было… А у них особенность ещё такая… Огромный врождённый резерв, резкие скачки энергии и очень легко пробуждается магический дар. Но он у них ограниченный. На какой-то промежуток времени, в зависимости от того, какой у них резерв… Они… Становятся как рокаты. Ничего не чувствуют. Им не страшно, не больно, их раны заживают быстрее, они перестают что-либо воспринимать, кроме злости. Бывали случаи, особенно когда впервые пробуждался дар, что ворлок убивал всех, кто находился рядом. Об этом мне сказал отец. Но я сама видела, что это не так. Ворс не похож на роката. Даже если его кто-то очень сильно разозлит, он всё помнит, просто на какое-то время становится чуть более… Крепким? И всё же редко, но бывали инциденты, как раз-таки при первом пробуждении… В тот год на деревню совершили налёт… произошло много пробуждений… В основном, как рассказал Ссахейли, пострадали работорговцы, которые пытались маленьких ворлоков выкрасть. Но в тот прилив об этом говорили, как о нападении на простых людей. Поэтому их изолировали, как делают иногда с некоторыми детьми, что рождаются больше рокатами, чем ликрами… И ещё… рокаты. Редкие рокаты в семьях ликров… Об этом проговорилась Грэйс, когда только приехала в деревню с пол прилива назад… Она не заметила, что я подслушиваю… Те страшные существа из сказок, что едят детей живьём, что могут убить своих братьев, сестёр, родителей, совершенно без жалости только потому, что те окажутся слабее… Они правда жуткие и больше похожи на голодных зверей, чем на разумных. Я правда ненавижу их, потому что нельзя убивать живых просто от того, что им так хочется. Но… Так бывает… Очень редко… Я даже вспомнила о ребёнке ррэи Лор… Что у ликров рождаются рокаты… Как я поняла, таких не принято убивать. Но они могут ранить других детей и даже взрослых… Они не делают различий, кого сожрать… Поэтому таких детей увозят. Увозили раньше… Когда-то ими занимались ворлоки. Как раз возле их поселения, на отдельном маленьком островке их пытались обучать, кормили, за ними присматривали. Поэтому ликры легко расставались с такими детьми. Я слышала, как кто-то из старших говорил об этом. Что ворлоки заразились от рокатов безумием и поэтому от них пришлось избавиться. И только после того, как услышала, что ворлоки и вправду контактировали с рокатами, поняла почему люди и ликры так легко в это поверили. Ворлоков уничтожили. Как и тех рокатов, что нашли на острове. Я… на самом деле мне нельзя всего этого рассказывать. Это наш с Ворсером секрет.