Потерянная тропа. Том 1

Глава 20. Десятая. Часть 1

В лесничке они задержались до обеда. Утром, стоило детям разлепить глаза от резкого запаха сгоревшей каши, как Грэйс попросила их не выходить за пределы развалин, а после ушла. Ашион здоровой рукой закопал дотлевающие угли, присыпанные пеплом, сунул меч в серьгу и скрылся в лесу в той же стороне, что и капитан. Дети, переглянувшись, подорвались и пошли следом.

На отдаленной поляне возле ручья Грэйс медленно, тягуче разминалась, а Ашион тихо говорил на имперском, — Мари различила язык по контрастным, чётким ударениям. Иногда парень показывал какие-то движения руками, продолжая говорить, и дети, не увидев ничего интересного, вернулись в лесничку.

— Он какой-то странный… — протянул Ворсер, на что Миира безразлично дёрнула плечом, а Кэр хмыкнула:

— Поищи хоть кого-нибудь нормального в нашей компании, Ворс.

Мальчишка задумался, а затем, уперев руки в бока, выдал:

— Ты! Мне кажется нормальная, среди странных — ненормально. Поэтому ты в нашу компанию идеально вписываешься! — довольный придуманной несуразицей, ворлок дёрнул сестру за карминовый хвост, и тут же получил между ушей.

— Не дерись! — рявкнул ворлок и сам же полез к Кэр, пытаясь то ли защекотать её, то ли повалить.

— А я? — обиженно насупилась Ми, и запрыгнула на ликров с другой стороны, создавая кучу-малу — старшая двойной нагрузки не выдержала и упала.

Мари отошла в сторонку от шумной, попискивающей и смеющейся компании. С детей станется дёрнуть её за ногу и подгрести под общую свалку.

Она чувствовала себя прекрасно. Спокойный сон без кошмаров и инея, ползущего из всех щелей, взбодрил — вновь появилось желание магичить. Только вот Грэйс же запретила… Во фляге по самое горлышко плескалась свежая искрянка, которую ей наказали выпить.

Оглядевшись, Мари запоздало поняла, что где-то потеряла Ала. Поэтому она прогулялась до телеги, где и нашла наглого обжору. Он дрых, уложив голову на пустой мешочек из-под орехов. Второй за сутки! И чего с утра пораньше сам в транспорт полез? Испугался, что его добрые попутчики где-нибудь под камушком оставят?

— Тебе настолько нравятся эти орехи? — шепнула Мари, поднимая Ала в кольце рук. Тот, громко срыгнув, перевернулся на спину и распластался по рукам, раскинув уши. Даже не проснулся, гад рыжий.

Трясти его Мари не стала, вернув в телегу.

Набесившись, ликры разбрелись по деревне, едва ли не на вкус пробуя кучи досок, оставшихся от домов. Мари осмотрелась. Узкая колея, на которой пробивалась редкая жёлтая травка, вихляя, делала петлю возле леса и возвращалась в саму себя. Целых домов в деревне не осталось: доски и бревна сгнили, проломившись под собственным весом. И лишь один дом, в котором, видимо, Мари вчера мылась, всё ещё оставался относительно целым. Между бывшими жилищами когда-то буйно росла кустистая трава, ставшая сейчас серыми, сухими, изломанными ветками, которые не давали новым растениям пробиться на свет. Ни людей, ни зелени — лишь тишина, от которой нервозность зудела под кожей. Если бы не ликры, начавшие переговариваться, было бы совсем тоскливо.

В развалинах её мира всегда была похожая атмосфера: пустота, осязаемой пылью витавшая в воздухе, когда от людей и их историй не осталось ничего, кроме поломанных остовов. Ни имён… ни звуков…

Мари перетащила сумку, с трудом закинув её к эльнику, а после присоединилась к ликрам. Её не особо интересовали развалины — прошло слишком много времени для выяснений причин, почему деревня опустела. Поэтому она прицепилась к Кэр, а затем и к Мии, договариваясь о покупке орехов. Ворсер, услышав расспросы, затребовал целый лян — треть имеющихся у неё денег. Гротэр еле сдержала неприличный жест, проигнорировав ворлока. Договорившись обменяться, когда вернётся Грэйс, она осмотрелась и хлебнула искрянки, пытаясь придумать, чем заняться.

Как же скучно… магичить нельзя, местность исследовать не тянет, Ал дрыхнет.

Девочка присела на поваленное бревно, которое откатилось к дороге. Его подгнившая поверхность крошилась, прилипая мягкими щепками к штанинам. Ветер шевелил кроны деревьев. В земле между редких травинок копошились красные жучки, утаскивая мелкие веточки. Отдаленно слышалось квохтанье какой-то птицы. Видимо, по их присутствию или отсутствию можно определить, в какой зоне находишься. Если мелкую живность слышно — значит относительно безопасно.

Рядом бухнулась Миира, чуть качнув бревно, и протянула её горсть голубых ягодок.

— Стоицил…? Ты где его откопала…?

— Там, — отмахнулась Миира и учёная с опаской приняла ягоды у беззаботной лисы. Мало ли, ребёнок передумает и любимые ягоды вместе с рукой отцапает…

На вкус круглая ягода — кислая смородина с ежевичными нотками. Без косточек, с немного вяжущей кожицей. Забавно, что у синего варенья совершенно другой оттенок на языке…

— А твоё варенье совсем другое по вкусу, — сказала Мари, отправляя ещё одну ягодку в рот.

— А я о чём! — радостно подскочила Миира. — Это потому что мама ягоду продавливает сквозь сетку, чтобы отделить мякоть. А кожицы оставляет для мазей, потому что они помогают ране быстрее затянуться и убирает воспаление! А мякоть температуру сбивает. Но лучше же когда ягоды целиком варятся! Варенье тогда совершенно другое! — Ми вцепилась в куртку учёной, и стала легко её трясти. Ликра разошлась настолько, что едва не спихнула Мари с бревна.