Потерянная тропа. Том 1

Глава 24. Сказание о народе дождя

Дождь не заканчивался. Он день за днём непрерывно стеной размывал землю, шумными потоками стекая к болоту. Мари видела мельком, что стало с трясиной, когда выходила в туалет с ликрами — они прогулялись, забравшись на ближайший холм, с которого открылся вид на бурлящую, мутную, пенящуюся реку, в которую превратилось тихое и обездвиженное до того болото. Их едва не смыло вниз.

Выходить из дома было опасно.

Теперь желание детей свернуться клубочком и поспать Мари разделяла полностью. От скуки и неудобства хотелось выть. Они играли в тон, медитировали, тренировались и делали всё, что только возможно, но дни, перемешанные дождём в серую линию меланхолии, не желали заканчиваться.

Тонкие деревянные стены маленького домика угнетали, а гул дождя о крышу и землю превращался в надоедливый белый шум, который давил на виски.

Мари поёжилась, закутавшись в одеяло, — в последние дни похолодало.

— Температура упала! — пискнула Кэр и вскочила, бросив карты тона одиноко лежать на полу. — Отдайте мне мой мешок! Быстрее, ну… — её медный хвост взбивал воздух, а уши подёргивались.

— Чего это она так радуется? — пробубнила Мари. Слова сорвались с губ вместе с облачком пара. Гротэр сидела на кровати, кутаясь в одеяло, и пыталась медитировать.

— Шиэрин… — чуть улыбнулся Ашион.

С неба поливало усиленно, ни на миг не затихая. В установленных по углам домика бидонах периодически стучало и хлюпало: медузы, напившись влаги из воздуха, ожили и зашевелились. Ещё чуть-чуть, и отфильтровывающие воду создания выплывут во влажный воздух и улетят.

— Ши… Что? — слог дождя Мари узнала. — Ин — вода, а эр? Водянистый дождь? Дождь с водой?

— Нет же, глупая, — хихикнула Ми. — На обычном древнем нет точного перевода — это слово из диалектов прошлого! Мы так определённую погоду в сезон дождей называем.

Кэр вцепилась в руку Грэйс, едва ли не силком вытряхивая из кольца сумку. И, словив её в воздухе, тут же полезла внутрь, вышвыривая вещи. Бедлама не случилось: Кэр нашла подаренные в деревне мешочки раньше.

— Нужен поднос! Или деревянные палочки! У кого есть?! — хвост мелькал так быстро, что казалось — оторвётся. Кэррия прижала его рукой к бедру, но тот непослушно дрыгался.

Ашион коснулся серьги и в его ладони появился коричневый кирпич с круглыми дырочками в три ряда. На него упала связка маленьких палочек.

— Держи. Ещё кому набор нужен? — обернулся он к младшим девочкам и Ворсу, продолжавшим сидеть на кровати в позе для медитаций.

— Кэр отдайте, — отмахнулась Ми со смешком. — Она это дело обожает. Дайте волю — по всей дороге лёдницы расставит, а потом съест: ни одного стеклянной ягодки не останется.

— Лёдницы? Стеклянные ягоды? — переспросила Мари, отдаленно понимая смысл рычащих звуков языка древних.

Кэррия вцепилась в кирпичи, будто бы в стакан со сладким напитком, и тут же села на пол. Она бережно развязала верёвочку на связке тонких деревянных спиц и, открыв мешочек, стала насаживать синие ягодки ровным рядком на шпажку. Поставив палочку в кружочек кирпича так, чтобы она держалась практически вертикально, Кэр взялась за следующую. Её руки действовали медленно, основательно, а хвост всё бился из стороны в сторону, елозя по влажному земляному полу.

— Оооо, это нужно видеть! Очень красиво, но вкус… Хотя Кэр нравится. Она так любит стеклянные ягоды и фрукты, что готова есть любые: кислые, сладкие, соленые. Даже как-то раз… прилив назад или два, точно не вспомню… Наколола на шпажку жгучий корень мерца. И пока ела — плакала, но с такой довольной улыбкой… Она потом неделю ходила с красными губами и опухшим языком, но на все тревоги мамы отмахивалась и блаженно улыбалась. И после этого ещё шутит про то, как я люблю стоицил!

— Ты стоицила можешь в любой день поесть, а шиэрин хорошо если раз в прилив случится, — возмутилась Кэр, аккуратно насаживая красные, крупные и круглые ягоды. Они были похожи на маленькие яблочки и закончились быстро — вышло лишь две шпажки по четыре штучки.

— Да что ваш шиэрин… После него на улицу не выйдешь: так скользко, что убиться можно. И желание не загадаешь. Другое дело шихароо… — мечтательно вздохнул Ворсер.

— Согласна, — закивала Миира, скрестив руки на груди.

— А может мне кто-нибудь всё же объяснит, что за странные наборы звуков всплыли ни с того ни с сего?! Я себя сумасшедшей ощущаю! — рявкнула Мари, не выдержав.

— Ой, точно… так… как же мама начинала… — забормотала Ми, положив ладони на колени и замолчала. Мари захотелось её покусать.

— Дождь, покрывающий льдом, — отстраненно сказал Ашион на общем. Он, отдав три кирпича Кэррие, перестал обращать внимание на всех, кто сидел в комнате. Усевшись возле печи на корточки, разглядывал медленно скользящие по доскам язычки пламени. — Шиэрин так переводится. Шихароо — дождь, пропитанный светом. ШиИн — потоп. ОршиИн — цунами. Ашиарис…

— Но я хотела рассказать ей про народ дождя… — обиженно прошептала Ми.

— Дождя? О нём ещё помнят? — глаза Ашиона были тёмными, непроницаемыми, но из-за огня красные блики стали ярче, жарче. Сейчас от них не веяло злостью или жаждой крови.

— Конечно помнят! Мммм, как же… Кх-кхм, — прокашлялась Миира, прочищая горло, а затем заговорила глубоко, приглушённо, пересказывая будто не раз отрепетированную сказку. — Во времена, не предвещавшие Великого Раскола, существовал народ, прозванный Ши. Их путь был бесконечен и лёгок. Он простирался по всем землям Архада, пересекал океан и косой стрелой пронзал центральный материк, чтобы медленно проникнуть через хребты времени на западные земли. Народ Ши нёс с собой известия, легенды и сказки. Но нет ничего вечного под эгидой лун Мегаллы. Однажды, в бесконечном потоке времени Ши сгинули, оставив после себя лишь слова, передающиеся из уст в уста, которые медленно таяли в реках забвения. Во времена, не предвещавшие Великого Раскола, существовал народ дождя… Куда бы он не направлялся, где бы не находился, куда бы не ступали ноги людей, принадлежащих к племени Ши — везде их сопровождал дождь. Он был их верным спутником, их надзирателем, другом и проклятием. Никто не знал дождь лучше этого народа. Они умели видеть несчастья и удачу, спрятанные в разных проявлениях гроз, бурь или мелкой мороси. Они создали словарь Ши: Шиэрин, Шихароо, ШиИн, Ашиарис и многие другие явления. Их традиции таили в себе великое почтение и бесконечное знание друга, который всегда следовал за ними. Но понимания в памяти тех, в ком не таилось проклятие гроз, таяло так же быстро, как туман в дневном тепле. «Шихароо! Шихароо!» — кричат дети, выскакивая на улицы при виде ясных просветов в бесконечной пелене туч. За ними, без особых возгласов, подтягиваются и взрослые, потому что на островах Архадского архипелага каждый знает — если коснуться воды, омытой в редкой желтизне кроны Великого древа, удача будет сопутствовать им весь прилив. «Ашиарис…» — шепчут люди, видя белые молнии в фиолетовых тучах над океаном, призывая Древнего дракона защитить их от гнева природы. «Шиэрин» — морщатся люди при виде пара, срывающегося с губ. Они знают — завтра станет опасно выходить из дома, потому что земля замёрзнет и любое движение будет наполнено неуклюжестью. Неловкий шаг — и можно сломать ногу, руку, удариться или даже убиться, поскользнувшись на стеклянной корке. Зато дети, знающие секрет ледяного дождя, радуются, вытаскивая из тайников фрукты, чтобы выставить их наколотыми на палочки в чашах под дождем. И уже к утру дети хрустят стеклянными сладостями, мысленно загадывая самые сокровенные желания. Многие смыслы и традиции утеряны, однажды канет в небытие и «Ши», но пока ликры помнят… Пока нет нужды погружать память о народе дождя в глубины океана… Будет кружится в воздухе слово, носившее в себе целый мир: «Ши».