Потерянная тропа. Том 1

Глава 25. Город клана бури. Часть 4

Аластер.

Аластер последним обратил внимание на тот разговор, что затеяла взбалмошная девчонка. А вот ликры при первых звуках встрепенулись и, несмотря на усталость, тихой гурьбой выползли из комнаты. Сначала эльник не вслушивался, поскольку слишком соскучился по нормальному матрасу из шерсти: говорили что-то про бусины, награды, аномалии, но вопрос про фейри заставил его подскочить, подняв облако пыли, и сползти с кровати.

Ликры в рядочек сидели на ступеньках верхнего пролёта лестницы, свесив уши к первому этажу и раскрыв рты. И было от чего. Эльник от подобного рассказа сам едва вниз не слетел.

Аластер родился после войны и великого раскола. Он не застал живых представителей фейри, но в первые периоды встречал полукровок, что выгребали все данные о расе богов с людских территорий, выполняя поручения родителей. И отлично знал, что сказок про них мало, а сведений о том, чем духовники занимались раньше, ещё меньше. И информации про откат, от которого страдают боги, после тщательной зачистки почти не осталось. Почти. Потому что минимум трое из списка великих не принадлежали к расе фейри, а значит, чувствовали последствия отката в разы сильнее. И жили они на нижней платформе. С Кондором Ал не пересекался, но точно знал, что тот — ликр. Были среди клана Аластера люди, что пересекались с богом свободы. А вот с богом справедливости, демоном Инсафом, он знаком лично. Ещё слышал, что богиня жизни предположительно была эльфийкой, но достоверен ли этот слух, проверить не смог.

Шион говорил тихо, проникновенно и с запинками, мешая ложь с правдой, и знал, что проверить его слова Марианн не сможет. Говорил о городах и артефактах, о существовании которых упоминалось в легендах, — за счёт них Гротэр могла бы поверить и в остальное, — но Ал шкурой чуял манипуляцию. Слишком легко девочку вывели на эмоции. Слишком обтекаемым был ответ. Шион знал, на что надавить, чтобы взбалмошная учёная захлебнулась расспросами и больше к нему не подходила. И лгал. Хребты времени существовали до войны. И Калисия — не фейри. Мог ли просто заблуждаться? Вряд ли. Ал не знал богиню смерти лично, но и о ней владел непроверенной информацией. И хоть доказать он не мог, но слухам верил больше, чем скользкому типу, что распинался этажом ниже. По сведениям клана Аластера: богиня смерти — демон, что неудачно убила древнего змея и не смогла переварить его силу, получив в итоге змеиный хвост вместо ног, но никак не фейри.

Ал тряхнул ушами и тихо фыркнул, слушая, как Ашион заливал про связёры и описывал мысленные танцы, что довели его до вывода, будто Мари — полукровка. Ишь ты… А почему напрямик не сказал, что на её роже белыми кудрями да винными глазами написано: один из родителей — фейри? Не хочет, чтобы знала про особенности метисов? Или не желает ни намёка оставить на то, что уже сталкивался с полукровками?

Эльник мысленно удлинил черту предполагаемого возраста Шиона — попутчик был старше бога второго шанса. Или же имел доступ к закрытому источнику информации. И он намеренно обошёл в разговоре Пелагею, хотя эльник шкуру мог поставить — знал Шион о ней много. Скорее всего больше, чем кто-либо в этом мире. И о том, как проявляется откат богини памяти, в том числе.

Когда проводник увиливал, Аластеру мерещился запах озона и палёного металла.

Такими темпами Ал к выводу придёт, что их спутник — легендарный зверь. И разбирайся после: специально Шион такое впечатление производил или действительно настолько небрежен, что не считает нужным скрываться.

В одной из прошлых жизней, когда следов от полукровок не осталось, но Ал ещё не сообразил, зачем он появился на свет таким, ему выпала возможность стать приближенным короля. Земли старика-правителя были малы, магами рождались единицы, но король удерживал власть в жёстком кулаке за счёт детей: сирот или младших наследников дворян, что воспитывались по особым сценариям и после ссылались в путешествия к соседям. Или же вручались в дар знатным лицам. Ала научили подмечать детали, реакции, запоминать любую информацию и быстро анализировать её, доверяя интуиции. И эти навыки в дальнейшем очень часто его выручали.

Острова оказались интересным феноменом: от обширных аномалий и умирающей земли до её жителей. С такой поломанной системой шпионажа эльник, кажется, ещё ни разу не сталкивался. В деревне за Грэйс следило трое: Альт, ликр-фанатик Кррет и Ссахейли. Последний делал это открыто, обозначив Грэйс свои намерения докладывать королю. Отец лисьих сестёр писал исподтишка, отдавая письма теми же посыльными, что и Ссах. И, как подметил Ал, фанатик тоже передавал какие-то записки, но какие — не разобрать. Оба письмоносца, что пришли в деревню после первого майла прибывания в ней Мари и Ала, были двойными агентами, полуофициально являвшимися наёмниками короля, но на деле каждый, не догадываясь о другом, докладывал ещё парочке лагерей. Понять это было просто: дурни, разделившись, спрятались по укромным уголкам деревни и сели копировать отданные им письма. Два экземпляра сделал один, тот, которому стопку исписанных листов отдал фанатик, и три тот, кому передал каракули Альт, явно написанные шифром. Всё-таки пираты, не устраивавшие переворотов на кораблях для получения капитанской трубки, совершенно не годились в интриганы. Однако Грэйс, являвшаяся капитаном, удивила ещё больше. Как можно не заметить ликра, гоняющегося за ней по пятам по всей деревне хвостом? Хорошо, что в первом докладе о Мари не было ни слова сказано. А вот следующие письма… Из чистого злорадства эльник перехватил те, что были от Альта и фанатика, вытащив их из сумки незадачливых почтальонов сразу после того, как Грэйс отплыла по резко возникшим делам. А вот письмо Ссахейли Ал не тронул.