Потерянная тропа. Том 1

Глава 27. Легенда об Иве

— Разбирайте, — коснувшись серьги, Ашион протянул связку ярких верёвочек, которые заканчивались плетёными пентаграммами. Увидев круги, Мари тут же рванула вперёд, чуть не выпав за борт — телега сильно подпрыгивала на каменистых кочках. Они пару дней как ехали в гору — среди деревьев мелькали валуны, сваленные друг на друга, покрытые мхом, а дорога оставляла желать лучшего.

Ей не показалось: круги на верёвках, похожие на ловцы снов, были путанными пентаграммами. Вот это да… В голове мелькнула руна воды, сделанная из жёстких нитей, и Мари выдернула из руки Шиона всю связку. Повертела, разглядывая и щупая плотные, хорошо подогнанные петли, и подняла на парня лихорадочный взгляд.

— Кто такие делает?!

— Тебе зачем? — спросил он с тем пустым, высокомерным раздражением, которое не сходило с его лица всю дорогу до ивы.

— Хочу заказать руну воды! Если не прижимать накопитель к бумажке, а взять плотную вязку или вышивку, то гораздо удобнее будет…! — радужки Шиона окрасились красным, а лицо застыло в угрожающем оскале. Мари подавилась энтузиазмом, закончив шепотом: — … если руну из нитей… сплести…

Ей почудился запах крови и тухлятины. Мурашки скользнули по коже, а в животе появился тугой комок холода. Стало трудно дышать. Кажется, Ашион впервые напугал её так сильно.

— Дак жрица и делает-с, — протянул Кит, будто бы не почуяв, как потяжелел от напряжения воздух. Он правил телегой, поэтому лица хранителя не видел.

— Моя сестрра на заказ ничего не делает, — отрезал Шион с рычащими нотками. И медленно, через силу — бешенство выдавали напряжённая шея и стиснутая челюсть, — отвернулся. Казалось, что он размышлял, убить или нет Мари за вопрос. — Накиньте обереги и под одежду засуньте… — выдохнул с трудом, явно пытаясь подавить гнев. — Нужно, чтобы они касались кожи. Грэйс. Тебя это тоже касается.

— А как же лекцию прочитать, кто и за что проклял иву? — ехидно пропела та, отвлёкшись от мелкой книженции. Странно, что тряска не мешала ей видеть текст.

Грэйс оставила попытки выведать что-либо у стражника: Кит либо ничего не знал, либо избегал озвучивать ценные сведения даже под воздействием магии «книги памяти». Поэтому пиратка вернулась к старому методу сбора информации — дразнила Шиона.

— Условия договора выполняй, — пресёк её тон парень. — Или проваливай в свой дельфиний угол, — сухо отрезал, усевшись на одеяло, и откинулся на борт, прикрыв глаза.

Без давящей агрессии Мари выдохнула, расслабившись. Раз нельзя, так нельзя… Но идею запомнила. Наверняка ещё умельцы попадутся… Стребовать, что ли, у Шиона за вредность халат? Он две декады в нём ходит, будто врос, а ткань всё такая же яркая, чистая, даже пылью не покрылась. Артефакт или материал такой? У Грэйс ткань обычная — Мари успела пощупать и заметила пыльные пятна на волнах и мелкие дырочки от попавших на него искр. Зато Ашион будто только из модного бутика вылез.

— Да вы что же-с, и вправду про иву ничего не знаете? Скоро покажется земля, полностью пропитанная проклятием, любое неосторожное касание — и станете не то что частью реки мира, а пустотой. Как можно не знать, на какие риски то нарываетесь?

— Да не говорит никто, любезный, что за риски такие и чего делать не стоит, — Грэйс начала пальцами выбивать ритм по полу телеги. Быстрый, тот, что перед боевой частью мелодии. — Хоть вы просветите.

— Эх вы… — протянул стражник и замолчал. Странно, но на него Ашион не реагировал вспышками злости. Кит и болтал, и подначивал, а хранитель его игнорировал, будто бы стражника не существовало.

Ликры медленно поделили обереги разных цветов между собой, с любопытством поглядывая на притихшего, осматривающегося по сторонам Кита. Грэйс досталась синяя пентаграмма, а Мари выбрала чёрную, натянула на шею и долго щупала плетения, так увлекшись, что не обратила внимание на восклицания стражника.

— А вот-с и оно! Проклятие! — выдал он, ткнув куда-то вбок.

Учёная мельком глянула на кусты — ничего необычного — и вернулась к оберегу. Она, кажется, узнала одну из рун в слитном узоре, но никак не могла понять, что же это за знак. Интуиция вопила: он точно из её арсенала преобразованных стихий. Хотелось зарисовать находку, но ведь без знания, что представлять, заклинание не сработает. Попробовать, что ли, все простые руны записать и сравнить с этим завитком?

— Это что… — тихо, сипло выдавила Грэйс.

— Проклятие разрушения. Видите, как застыло то, не рассыпается? Это благодаря Иве. Если бы не она — от земли бы давно ничего не осталось.

— Но ведь растения не растворяются в той же степени, что и люди…

— Конечно-с. Но то, что вы видите — это полное разрушение. После того, как дерево поглотит проклятие, от него не останется ничего: ни энергии, ни искры, ни семени. На его месте не вырастит ни травинки, да оно само не должно было прорасти, только вот, растёт же. Не разрушается. Точнее-с, Ива не даёт.

— Но ведь ива — просто дерево.

Мари снова глянула вбок, но не увидела ничего. Тусклые, пожухлые листочки с дырочками, будто бы их поели жучки, потрёпанная кора, погрызенная трава, но не более.

Мельком глянув на Ми, — завороженно открытый рот, подрагивающий хвост и уши, — Мари поморщилась и отвернулась.

Гротэр опять не видела ни-че-го.

— Ива не простое-с дерево. Проклятое. Она — якорь Архада. То, что держит его на плаву. Ива выросла на костях и пыли потерянной земли-с. Великий раскол забрал жизнь, стёр прошлое, не оставив ничего, кроме камней, пустоты и проклятия разрушения. А ведь-с когда-то Архад был вторым по величине материком… Но от него остался лишь осколок… Он должен был исчезнуть, да… В нём не осталось сил. Лишь забытые, брошенные души блуждали по земле, ожидая исчезновения. И только ива смогла прорости там, где не осталось ни капли энергии реки мира. Она были иссохшей веточкой, упорной, упрямой. Росла, не смотря на проклятие. И постепенно стала впитывать разрушение, став его воплощением, но, что парадоксально, она освобождала земли, заставляя их проснуться. Не смотря на метку смерти, Архад сопротивлялся. А ива стала местом, где души блуждающих, проклятых, не способных вернуться, собирались вместе. И возле неё они разрушаются, превращаясь в семена аномалии.