Потерянная тропа. Том 1

Глава 28. Осколки прошлого

Грэйс.

Архипелаг был похож на тсиньши. Грэйс не сталкивалась с подобными существами лично, но чётко запомнила картинку в желтоватом черестокском учебнике: крошечную фигуру человечка у одной из длинных лап членистоногого существа, изображённого болотно-зелёными чернилами. Крупнее мага в десятки раз, с глазами по всему телу, похожими на разбитые стёкла. Размер был не так важен, — зверьё, страдающее гигантизмом, обладало бо́льшей выживаемостью. Паук пугал способностью вынимать из тела осколки глаз, которые продолжали оставаться жизнеспособными. Он цеплял их на деревья, закапывал в землю, выкладывал на камнях, ровно в том периметре, на который хватало его маны для отслеживания. И мог видеть этими, вырванными из себя, глазами.

Архад был таким пауком.

Грэйс чувствовала взгляды. Везде. Всегда. Стоило спуститься с флота, коснувшись сапогами пирса… И к ней приклеивались самые разные люди: дети, старики, женщины. Следили из всех щелей: в тавернах, на улицах, ночью или днём, в лесу… Даже в цверковом, чтоб им палубу прорвало, лесу. Где только нашли одарённых с силой укротителей? Или Грэйс сошла с ума из-за ощущения постоянной слежки настолько, что даже у норок видела пристальные, цепкие взгляды застекленевших осколков тсиньши?

Архипелаг, пересечь который можно за тройку майлов, намертво похоронил все сведения о младшем брате.

Нет, пираты не умели следить незаметно: их взгляды оставляли липкий осадок на коже; шаги и дыхание с шумом разлетались по окрестностям, а разговоры… Не умели они держать язык за зубами столь же хорошо, как делали это придворные, воспитанные для интриг, или наёмники, опутанные клятвами, но… Кто лучше пирата мог спрятать?

К сожалению, когда Грэйс прибыла на архипелаг будучи недоучкой, которой только стукнул второй десяток циклов, её ослепило ощущение, что до брата остались считанные таиры… Она не видела ничего, кроме остывающих нитей следа: ни липкого внимания бывшего капитана флота Дэльфии, ни того, что из-за проснувшегося дара танцующей, с помощью которого она сократила переправу с трёх приливов до одного, на неё обратил внимание тсиньши… Брат был здесь. Точнее был тот, кто его сюда привёз. Ослеплённая надеждой, она с размаху влетела в паучью сеть, завязнув. След обрубили, а Грэйс закутали в изолированный кокон дезинформации:

— Был, но куда делся — не ясно. Ищи… Но за пределы дельфиньего острова без согласования не выходи.

Ловушка сжалась. Казалось бы: ослушайся и обыщи острова самостоятельно. Грэйс хотела бы так поступить, но… Куда ей, малолетней магичке, только-только достигшей четвертой стадии силы, тягаться со старой маразматичной паучихой, осевшей на островах, будучи магом восьмой?

Если Грэйс умрёт, то брата никто не вытащит.

Даже сейчас пиратка была слабее. Но это не значит, что она дала себя сожрать. Стиснув зубы, Грэйс погрязла в попытках переиграть паучиху настолько сильно, что упустила из виду, как быстро утекают циклы один за другим.

Самой из ловушки ей не выбраться: единственный выход — вернуться на материки и бросить брата, — не её вариант. Поэтому… нужно было найти в разы больше силы или влияния, чем удерживала в своих руках глава братства дельфинов и при этом не дать повода паучихе подлить Грэйс яда, как было с прошлым капитаном Дэльфии.

Грэйс изображала пьяницу, думающую только о танцах, вела себя так, будто бы она — глупая пустая, что проживает один яркий, короткий день. И собирала цветы азгаля. Алая краска ложилась на тёмные, черные ветви татуировки, наложенные поверх первого шрама, который Грэйс заработала, защитив члена своей будущей команды. Азгаль — татуировка-подсчёт. И каждый, кто метит кожу, подсчитывает разное. Косолиций, глава братства струповских, набивает маленькие черепки после каждого убитого новым, необычным способом. А Грэйс отмечает цветами вишни тех, кого спасла. Кого вытащила из рабства, увезла с островов, привезла им что-то или кого-то. Подсчитывает каждого, кто был должен ей больше, чем пару золотых монет. И нет, не в корыстных целях, — азгаль не осел бы на коже, веди она счёт ради изъятия долгов.

Ей нужна была своя сеть верных людей, чутко собранная под напором сотни взглядов тсиньши.

С помощью этих людей Грэйс нашла способ попасть на ковёр к королю пиратов. Не брата, конечно, но… Нашла шанс добраться до бóльшей власти.

Момент располагал — цвели внутренние конфликты между братствами. С прошлого рейда ситуация усугубилась: струповские, поддерживаемые красными рыбами, в открытую выступили против короля; океанские вытеснили с островов воздушников; братство лилий на ножах с шейни… Ощущалось, что воздух искрит от общего желания вцепиться друг другу в глотки. Всё таки пираты — не миротворцы.

Ситуация была Грэйс на руку: давала немного свободы и лишние аргументы для создания образа её действий, ширмы. Всё шло хорошо, только…

Как же много времени было потрачено. Грэйс успела забыть, как выглядело лицо брата. Помнила, что глаза у него синие, чуть темнее, чем её собственные, но черты… Помнила, что он ниже Грэйс, поскольку младше на три цикла. Но ему давно не десять. Он вырос.

Если был жив.

Грэйс — долгожитель. Сила её дара даст минимум пять периодов, но даже так чувствовалось, что прошло слишком много времени без новостей — ни одного слуха или встречи, — поэтому… Вывод о смерти навязчиво лез в голову.

Об иве она узнала только в этот рейд, когда услугами переправы воспользовались трое необычных пассажиров.

***

— Значит, ищите брата… — тихо выдохнул мальчишка с козлиными рожками на голове. На вид не больше двенадцати циклов, но чувствовалось, что он далеко не ребёнок. Во избежание яда и сжатия паутины, — ей было важно иметь допуск к другим островам, — про брата было запрещено говорить всем, кто был в это посвящен, без прямого на то вопроса Грэйс. Пассажир узнал сам. И подошёл поговорить тоже сам.

— Ищу, — пиратка прислонилась к фальшборту поясницей и взглянула на небо. Позади — вода, бьющаяся о дерево корабля, ветер, свобода… Она не боялась упасть. Хотелось откинуться назад и рухнуть, уйти под воду с головой. Убежать от шумной ругани команды, решавшей, что сделать с треснувшей грот-мачтой: доломать и выкинуть за борт, чтобы во время шторма она не рухнула им на головы, или попытаться укрепить.