Потерянная ведьма

Глава 18

В просторных апартаментах, предоставленных городом, мы наслаждались изысканными блюдами и непринуждённой беседой. На мгновение мне удалось отвлечься от гнетущих мыслей — от тревог, недомолвок и загадок, которые так долго нависали надо мной тёмным облаком. В тот вечер я просто хотела ощутить вкус жизни: свободу, радость и тепло дружеского круга.

Но, несмотря на уютную атмосферу, одна мысль не давала мне покоя. Я понимала: этот вопрос неизбежен.

— Лиза, — я, перебив Альбуса, который увлечённо рассказывал что‑то незначительное, наконец спросила, — как ты вернулась? Или... кто тебя вернул? Я о жизни.

В комнате воцарилась тягостная тишина. Все взгляды сначала устремились на меня — кто‑то с лёгким недовольством, кто‑то с одобрением — а затем переключились на Лизу.

— Да, интересный вопрос, — пробормотал Адриан, пристально следя за её реакцией.

Лиза казалась растерянной; было видно, что и она сама не до конца понимает, что произошло.

Из темноты в углу комнаты раздался ответ.

— Я отдал ей свой дар, — произнёс Элиот. Его голос был так тих, будто он боялся, что слова рассыплются в воздухе.

Вся комната одновременно обратила взоры к нему — его слова поразили всех. Судя по выражению лица, Лиза была не менее шокирована, чем мы. Учитывая, сколько раз Элиот нас предавал и как часто между ним и Лизой вспыхивали искры противостояния, его признание звучало странно — даже подозрительно.

— Какой именно дар? — мой голос сорвался на полуслове; разум яростно цеплялся за эту новую, неожиданную правду. — У тебя был артефакт? Ритуальный свиток? Или... — мой взгляд метнулся к его рукам в поисках хоть какого‑то подтверждения. — Ты хочешь сказать, что то, чего не смогли добиться величайшие вампиры за сотни лет, ты сумел совершить вот так — просто?

Элиот кивнул; по его лицу пробежала тень смущения и тихой грусти.

— Всё объясню, — заговорил он, поспешно сбрасывая с себя груз неловкости под тяжестью наших взглядов. — В Святилище у каждого своя дорога, своя дверь, ведущая к самому сокровенному — туда, где желания становятся реальностью. Но вход открыт не всем: действует некий избирательный закон, решающий, когда даровать желаемое, а когда удержать — чтобы душа закаливалась. Святилище может указать путь, подсказать направление, но не заменит волшебной палочки: чудеса здесь не случаются по первому требованию.

Его слова мгновенно разорвали тишину и вызвали лавину вопросов.

— Это и так ясно, — брюзгливо заметил Альбус, скрестив руки.

— Ты просил жизни? — вклинилась я, цепко ухватившись за догадку.

— Дар? — язвительно усмехнулся Альбус. — Без каких-либо испытаний?

— Испытания иного рода, — задумчиво произнёс Адриан. — Они проходят внутри. Я уверен: здесь есть подвох.

— Значит, Лиза... она стала человеком… временно? — мой голос предательски дрогнул, и я устремила вопрошающий взгляд на Адриана.

— Нет! — категорично воскликнул Элиот, будто кто-то поставил под сомнение саму суть его слов и поступков.

Он повернулся к Лизе, и в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — то ли раскаяние, то ли обещание. Затем он продолжил уже мягче:

— Я не мог поступить иначе и пусть это стоило мне самого заветного желания… — Голос его дрогнул, обнажая глубину переживаний. — Всё, чего я искренне желал, — начать сначала. Хотя сам я не сразу это осознал. Слова Агаты и ваши слова заставили меня прозреть. Когда я переступил порог Святилища, мои тайные мечты вырвались наружу. У кромки океана мне явился архангел и даровал частицу своей сущности, предложив новое начало: он преподнёс «Дар Жизни» в виде небольшой монетки.

Воцарилась мертвая тишина — даже Альбус, обычно несдержанный, застыл с полуоткрытым ртом.

— Архангел? — тихо переспросила Лиза, прищурившись.

— Да, — коротко ответил Элиот. — Его сияние было ослепительным, а присутствие — могучим. Я чувствовал, будто он знал обо мне всё. Вместо осуждения он дал мне второй шанс и молвил: «Жизнь в твоих руках — поступи с ней правильно в этот раз».

— Это потрясающе, — пробормотала я, поражённая.

— Тогда, в Святилище, — продолжил Элиот; его голос стал глухим, словно воспоминания причиняли боль. — Я хотел передать этот дар Лизе, когда увидел, что с ней произошло. Я понял: он нужнее ей, чем мне. Я знал, что сейчас для меня важнее сосредоточиться на собственных переменах. Означало ли это, что, несмотря на то, что я — вампир, я всё же смогу стать достойным человеком? Да, в этом я был уверен. Но когда я попытался предложить выход, Адриан удержал меня и перебил, не дав закончить. Я решил, что время ещё не пришло. Однако в пылу событий меня вдруг осенило: пора. И я без колебаний отдал ей свой дар.

Последние слова он произнёс, опустив голову.

— Она сидела, прижавшись к ногам воинов Михаэля, дрожа, точно загнанный в угол зверь. Я бросил ей монетку — она проглотила её, приняв за еду. А потом… начала меняться. Не на мгновение. Навсегда.

— Отдать то, что было тебе дороже всего? — удивился Адриан, приподняв бровь.

Элиот усмехнулся; в его глазах таилась лишь боль.

— Никому не было дела до того, что со мной, — сказал он, отводя взгляд. — Моё существование было жалким. Веками я был чудовищем — вампиром. Я не был достоин такого дара. Лиза заслужила его больше: она вынесла столько мук, приняла тяжёлые решения и, взяв артефакт, встала перед выбором между друзьями и собственной жизнью. Я бы на это не решился.