Потерянная ведьма

Глава 19

Мы молча сидели в шатре, выделенном нам Понтием, и обдумывали случившееся. Нужно было решить дальнейшие шаги. Мы ясно понимали: Михаэль не собирался приходить — он ждал, пока мы выберем одну из дорог, которые он предусмотрительно разветвил на тысячи направлений, и любой выбор вёл к неизбежному концу.

Это походило на игру: заранее задуманная пиковая дама — и ты осторожно подводишь к ней игрока. Ты говоришь: «Перед тобой — чёрные и красные карты. Какую берёшь?» — ответ: «Красные». — «Отлично, остались чёрные. Выбирай между пиками и трефами» — «Пики». — «Пики делятся на фигурные и номинальные» — «Номинальные». — «Прекрасно, остались фигурные». И вот тебя ведут к той самой карте, словно слепого котёнка, хотя тебе кажется, что ты сам принимаешь решения. Ты даже не догадываешься, что на каждом шагу делаешь лишь те выборы, которые уже предопределены. Чему бы ни были посвящены твои попытки, итог всегда один — пиковая дама.

— Рыбка, — я резко разорвала тяжёлое молчание. — Мне нужна Мона, первая из Потерянных.

Глаза Рыбки закатились; виднелись лишь белки.

— Ой, ну тебя, — фыркнула она, словно обращалась к особенно глупому ребёнку. — Я что, по‑твоему, похожа на портал в загробный мир? Будь всё так просто, мы бы уже давно пили с ней чай с мятным печеньем, а не носились вокруг да около, словно бесы по погосту!

— Почему ты такая вредная? — вскипела Лиза. — Ты сама говорила, что слышишь их голоса. Значит, ты либо антенна, либо проводник, нечто вроде живого ключа.

— Сгинь, нечисть, — фыркнула Рыбка и метнулась к лампе, демонстративно отвернувшись; но её уши, острые как у эльфа, предательски дрогнули, выдавая интерес.

— Мона говорит лишь шифрами. В Святилище она едва удостоила тебя внимания. Ответов не дождёшься — только потратишь время, если Рыбка вообще соизволит снизойти, — сказал Альбус, скрестив руки; его взгляд, тяжёлый как свинцовый туман, впился в меня.

— Да… тогда это был не разговор, а шёпот сквозь пелену, — тихо сказала я. — Но сейчас я требую встречи. Глаза в глаза.

Адриан придвинулся ко мне вплотную.

— Значит, в Святилище произошло больше, чем ты мне рассказала, — прошипел он.

— И тебе стоит ответить на тот же вопрос, — сказала я. Мои слова ударили, как пощёчина: он всё ещё что‑то скрывал, и теперь я расплачивалась той же монетой.

Там, в Святилище, после встречи с Моной и её странных намёков на природу моего дара, я поняла наконец: только у неё есть ответы на все мои вопросы. Если есть хоть малейший шанс снова поговорить с ней, мы обязаны им воспользоваться.

— Не кипятись, — сказал Адриан, сжав моё запястье и слегка наклонившись. — Понял. Молчу.

— Мне нужна правда, — сказала я, уставившись на Рыбку. — Я устала гоняться за собственным отражением. Догадки у меня есть, но я не стану их высказывать, пока не увижу Мону.

Рыбка замерла. Её глаза, обычно радостные, внезапно застынули; казалось, она вслушивалась в отголоски, доносящиеся из глубин её сущности.

— Внутри... шепчут. Я не понимаю, кто именно, — прошептала она.

Её тело резко содрогнулось, будто пронзённое электрическим разрядом. Голос стал прерывистым, шёпот приобрёл тревожные интонации:

— О нет... связь есть, — прошептала она, словно улавливая тихий хор внутри. — О... что? Ага... и потом — поняла...

Она посмотрела на меня и добавила:

— Ложись, Агата, на пол.

— Что? — я невольно отпрянула.

— Ложись! — голос уже не был её: он стал чужим, древним и леденящим. — Рыбка проведёт обряд. Мона прорвалась — она ищет тебя. Но не жди готовых ответов: так это не работает. Ты сама должна сделать выбор, уловить и понять суть.

— А в чём смысл? — врезалась Лиза, но тут же махнула рукой. — Да пофиг. Делай, Агата, что велят — может, увидишь что‑то между строк.

— Куда она прорвалась? — голос Адриана стал жёстким и настороженным.

— Откуда мне знать! — возмутилась Рыбка. В тот же миг её глаза засияли холодным, мерцающим светом, словно звёздная пыль, рассыпанная в бездне.

Не раздумывая, я легла на пол и закрыла глаза. Рыбка начала шептать какие‑то слова; они казались знакомыми, но я не могла уловить их смысла. Сначала я почувствовала, как моё тело медленно погружается в необычное состояние, будто я плыву в тёмной воде. Вскоре вокруг меня стало формироваться пространство, наполненное мягким, мерцающим светом.

Внезапно я оказалась в месте, окутанном туманной пеленой. Передо мной раскинулась поляна, окружённая высокими деревьями; их ветви покачивались, словно живые. Воздух был насыщен чем‑то древним, почти осязаемым — казалось, само время замерло, чтобы наблюдать за происходящим.

В центре поляны стояла женщина, и я сразу поняла: это Мона — первая Потерянная ведьма. Её волосы струились, как река, переливаясь в туманном свете; глаза же сияли древней мудростью, в которой переплелись и боль, и сила.

Мона впилась в меня пронзительным взглядом, будто видела не только мою оболочку, но и саму суть моей души — все радости и горести, что мне довелось пережить. Нарушив тягучую тишину, она заговорила.

— Ты пришла за истиной, — сказала она. Её голос был одновременно мягок и властен, словно шёпот ветра, пронзающий века. — Я знаю, что тебя волнует, и помогу разобраться.