Потерянная Явь

Глава 2

Несколько последующих дней я старалась не накручивать себя, но тягостное предчувствие не отпускало. Я почти никуда не выходила из кампуса. Старалась не задерживаться после занятий и не ходить одна, а всегда в компании. Странный человек больше не появлялся у ограды общежития, но тревожность и нервозность моя росла. Я плохо ела, плохо спала, с трудом заставляла себя сесть за работу. Я пыталась убедить себя, что больше не увижу этого человека. Но справиться со своими страхами не могла.

Посмотрев в интернете тридцать три способа борьбы со страхами, я пошла на сублимацию и накидала карандашный набросок незнакомца. Потом ещё и ещё. В результате у меня получился полноценный портрет формата А три, в реалистичной манере. Не могу сказать, что мне стало легче. Напротив, теперь этот тяжёлый взгляд смотрел на меня с мольберта и казалось, следил за мной, в какой бы угол комнаты я не перемещалась. Этот взгляд пугал до жути, несмотря на то, что это был всего лишь рисунок. Не выдержав я накинула на мольберт тряпку, о которую вытирала кисти.

Ночью я проснулась от странного чувства, будто в комнате кто-то есть. Соседка моя ушла на вечеринку и ложилась спать я одна. Я приподнялась на постели и включила ночник. Незнакомец снова смотрел на меня. Ткань сползла и упала на пол. От ужаса меня прошиб холодный пот. Сердце сделало кульбит, едва не выпрыгнув из груди. И только через несколько секунд спросонья я осознала, что это всего лишь карандашный портрет, который я сама же и нарисовала. Но я же точно помнила, что закрыла его куском ткани, почему же эти глаза снова смотрели на меня с листа бумаги с такой ненавистью.

Может Янка задела ткань, когда уходила, или её сдуло сквозняком? Или кто-то проник в мою комнату и специально открыл портрет?

Я вскочила с постели, зажгла свет, пробежала на цыпочках по холодному полу и проверила дверь, она была заперта. Ничего не понимая, я сняла рисунок с мольберта и бросила на стол лицом вниз. Нечего пялиться на меня, когда я сплю!

Прошло несколько дней, и Янка вдруг сказала:

– А у тебя неплохо получаются портреты.

– С чего это ты вдруг взяла?

– Это же твоя работа, – она указала на лист, лежащий на столе.

Я лёжа на кровати приподнялась на локти и убедилась, что Яна указывает на мой жуткий рисунок. Что-то неприятное зашевелилось внутри. Зачем подруга перевернула лист?

– Да, это моя работа, но она мне не нравиться.

– Да ты что! Ты же гений. Ты могла бы неплохо зарабатывать, рисуя портреты на заказ.

– Я не знаю, у меня мало опыта в этом.

– Ну, так нарисуй меня, я разрешаю потренироваться на мне.

Поупражнявшись в портретном рисунке, я изобразила Яну, её парня и соседей из пятьсот четвёртой комнаты. И только спустя несколько дней я решилась выйти в город.

На Арбат я не поехала, а отправилась на Патриаршие, там тоже много туристов собирается. За день на свежем воздухе я неплохо заработала. Рисовала детей и молодых девушек, и даже одну собачку попросили изобразить. Ближе к вечеру, начал накрапывать дождик и мне пришлось свернуться.

Возвращаясь домой, я забежала в супермаркет, накупила вкусняшек, хотела отблагодарить Янку за то, что подкинула идею. Соседки дома не оказалось, я поставила чайник и стала ждать её.

На столе валялись эскизы портретов, нарисованных ранее. Я сидела в полутемной комнате, не хотелось включать свет. Внимание привлёк опять этот жуткий незнакомец с пугающим взглядом, лист с его портретом изогнулся, частично опираясь на стену, и казалось, будто он смотрит на портрет Янки лежащей на столе, и ухмыляется. Жуткое ощущение надвигающейся беды накатило на меня. Мне стало так страшно, что я не могла пошевелиться. Бросилась к портрету этого монстра, схватила его и забросила на шкаф. Дрожащими руками я потянулась к телефону и набрала Яну. Громкая трель заставила подпрыгнуть на месте. Яна опять забыла свой мобильник. Он лежал на её полочке над кроватью.

За спиной я услышала громкий щелчок похожий на взведённый курок пистолета. Я резко обернулась, сработал автоматический выключатель чайника.

Схватившись за сердце, я резко выдохнула.

– Фух, это всего лишь чайник, но где же носит Яну.

Не дождавшись подругу, я села пить чай. Кусок не лез в горло. Время тянулось медленно, как патока, уже совсем стемнело, затихали голоса соседей. Вдруг я услышала громкий топот, кто-то сломя голову мчался по коридору. Только бы не ко мне. Шаги остановились возле моей двери и чей-то кулак громко забарабанил.

– Милена, открой! Ты дома?! – кричал знакомый голос, это был Пашка из параллельной группы.

В голосе его слышались истерические нотки.

Я распахнула дверь.

– Что случилось?

– Янку порезали!