Потерянная Явь

Глава 11

Нет! - только успела выкрикнуть я, выставив над головой руки.

Лезвие топора вонзилось в бревно, в полуметре от меня.

- Не надо, Любодий, не делай этого, пожалуйста - испуганно попросила я, - ты ведь не убийца.

Мой голос предательски задрожал, на глазах выступили слёзы.

Любодий отвернулся, насупил чёрные брови, сплюнул и процедил сквозь зубы:

- Что расселась, иди хворост собирай. Мне дрова рубить надо.

Из чащи выбежал взволнованный Анисий.

- Что здесь произошло?

Любодий молча, обрубал сучья. А я подбирала ветки и складывала их в кучу, пряча лицо, чтобы никто не увидел что я плачу.

Анисий схватил меня за плечи.

- Что случилась, Мила? Он тебя обидел?

- Ничего. Нет, просто Любодий пошутил неосторожно, а я не поняла. Всё в порядке, правда,- отвечала я, украдкой смахивая слезинки.

- Ты её трогал? - Анисий готов был накинуться на брата.

- Нет, она же сказала, пошутил.

Мы, молча, набрали дров, и вернулись домой. Я попросила Анисия сделать несколько круглых и косых спилов небольшой толщины, чтобы я могла на них рисовать. Бумаги, к сожалению, у них не было, равно как и карандашей, поэтому для рисования я использовала обожжённые палочки.

После случая в лесу, я старалась быть тише воды ниже травы. Лишний раз не высовывалась из своего угла, по возможности помогала по хозяйству, сократила общение с Анисием, чем кажется, обидела его, и старалась меньше есть.

На дощечках, я нарисовала портреты младших детей и выставила на подоконнике на всеобщее обозрение.

Когда Авакка увидела их, просто рассвирепела.

- Ах, ты ж ведьма! - кричала она, - души моих детей решила украсть. Порчу наводишь?!

Она сгребла миниатюры, разбила их топором и сожгла в печи.

Я была напугана её реакцией, пыталась объясниться, но она так кричала, что закладывало уши. Мои доводы она просто не услышала.

Я забилась в свой угол за шторкой, сидела и тихо плакала.

Вернулся Мирохим, и Авакка пересказал всё, приукрасив в три раза.

Я впервые увидела Мирохима, таким злым, он вытащил меня из моего укрытия и встряхнул.

- Так ты за мою доброту, отблагодарила?!

- Я ничего не сделала плохого, я просто рисовала, я художница. Почему вы меня обвиняете в колдовстве? Я просто хотела запечатлеть их образы, они такие миленькие.

- Нельзя рисовать чужих детей, ты можешь навести на них порчу. Разве ты этого не знала?

- Нет. Простите, я не хотела.

Когда скандал утих, я подошла к Мирохиму, для серьёзного разговора.

- Я вижу, что стала причиной раздора в вашей семье. Слишком я загостилась у вас. Может есть в деревне пустующий дом, где я могла бы пожить пока не найду способ вернуться домой?

- Где это видано, чтоб незамужняя девка одна жила?

- В своём мире я жила одна.

- Оно и видно, что одна. К тебе злодей в избу пришёл, и некому было заступиться за тебя. Но ты не переживай Мила, сладим твою судьбу. Найдём тебе жениха хорошего на гулянии в Купальскую ночь. Потерпи пару месяцев.

- Но я не хочу замуж! - возмутилась я.

- Другого не жди, ты бабой родилась, такова твоя доля.

Вот так, совершенно чужие люди, решили мою судьбу. Мне стало невыносимо душно в избе. Я накинула кафтан, сапоги и вышла во двор. Прислонившись к стене, я дала волю слезам. Ощущение безысходности давило на меня. Я хотела бежать прочь из этого дома. Но куда бежать? Без денег, без еды, без нормальной одежды. Не зная этого мира, его правил и законов. Что мне остаётся? Подчиниться. Принять правила игры. Не хочу!

На улице было темно, мелькнул свет, хлопнула дверь. Я услышала шаги.

Анисий наклонился ко мне и обхватил руками мокрое от слёз лицо.

- Не плачь, Мила. Не бойся ничего. В ночь Купалы, пойдёшь со мной в лес. Я тебя не дам в обиду. И сам не трону, коли не захочешь. А на утро пойдём к родичам благословения просить. Скажем, что всё у нас сладилось. Станешь моей женой, сама хозяйкой в своём доме.

- Что ты такое говоришь, Анисий! Мать твоя не позволит. Я слышала ваш разговор. Единственный выход это бежать мне, куда подальше. Лучше в большой город. Там найду какое-нибудь жильё и работу. Но мне нужны деньги на первое время. Не мог бы ты занять мне немного. Я как заработаю - верну.

- Нет! Не отпущу тебя! Загубишь ты себя глупая, - губы Анисия покрыли поцелуями мои щёки, глаза и прильнули к губам. Он сгрёб меня в охапку и прижал к себе, не позволяя отстраниться. - Не отдам тебя другому. Полюбилась ты мне, с первого дня полюбилась. Как только увидел тебя, потерял покой. Работаю ли, отдыхаю ли, всё думки о тебе думаю. Сплю, так ты и во сне ко мне приходишь. Извёлся совсем. Ты рядом, а коснуться тебя не могу. А как в лес с тобой сходили, так и вовсе прячешься от меня. Ты скажи, с Любодием у тебя было чего? Он тебе по душе пришёлся? Отчего не говоришь со мной, как раньше, не улыбаешься мне? От чего чураешься меня? Али я тебе противен стал? Но знай, с братом счастья не сыщешь. Не будет он тебя жалеть, как я. Что молчишь? Его выбрала?

- Нет. Никого я не выбрала, - выпалила я в горящие глаза Анисия. - Ты хороший, добрый, но я отношусь к тебе как к другу, как к брату. А Любодий сказал мне, что я ведьма, приворожила тебя. Потому и избегать тебя начала, чтобы он и матушка твоя не думали плохого.

- Я не брат тебе, по крови, значит, можешь женой мне стать. А раз другом меня зовёшь, значит, тянется душа твоя ко мне, стало быть, полюбишь. Я неволить не стану, подожду.

Его горячие губы снова прильнули ко мне. Он целовался страстно, самозабвенно. Его большие руки зарывались мне в волосы.

Я и сама не заметила, как начала отвечать ему, обхватив за шею.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы Гарьяна не выскочила на крыльцо и не позвала нас ужинать.

В избу мы вернулись порознь сначала я, чуть позже зашёл Анисий. Украдкой у дверей я потрогала свои губы, кажется, они припухли от поцелуев. Боже, это же могут заметить, краска прилила к щекам. Теперь точно всем станет ясно, что я делала во дворе.