Потерянные: жизнь - игра

8 глава

Гарри кажется, что его бросают в огонь, как ненужную вещь, от которой хочется поскорее избавиться.

Жара он не чувствует. Разве что по-прежнему болит щека и губа, которая, кажется, кровоточит.

Он может поклясться, что видел камин и что его туда запихивали. Огромный камин высотой с человеческий рост.

Но клясться как-то не хочется.

Да и не перед кем.

Он окончательно приходит в себя, когда его резко отпускают, и он падает на колени, ударившись о пол. Бессвязные звуки превращаются в голоса. Заложенность в ушах проходит, и Гарри различает слова.

― Вот что, с меня довольно! ― слышит он надрывный крик отца.

― В чем дело, Северус? ― Следом звучит незнакомый старческий голос, спокойно и степенно. ― Что случилось с Гарри?

― Случилось? ― продолжает надрываться отец. ― Это я вас хочу спросить! Да, я пообещал присматривать за мальчишкой, но не собираюсь быть ему нянькой или отцом! Это отвратительно!

Гарри не помнит, чтобы отец хоть раз высказал вслух, что устал от сыновей. Что не хочет, чтобы они были. Может он не особо вникал в их жизнь, но говорил всегда спокойным тоном, покупал одежду, школьные принадлежности, давал деньги на карманные расходы… Гарри почему-то не помнит, когда они с отцом в последний раз ходили в магазин, но вещи у него были самые лучшие и новые. А деньги в кошельке появлялись, будто сами собой.

Может, папа посчитал, что слишком много на него потратил? А теперь еще на ремонт системного блока надо отвалить ползарплаты, наверное…

И отец никогда его не бил. Никогда. Гарри не помнит ни одного такого случая.

― С этой минуты я снимаю с себя эти обязанности или я увольняюсь! ― доносится до него.

― Погоди, Северус… я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить, что произошло?

Гарри поднимает голову и видит старика с длинной белой бородой, как у Санта-Клауса, и в роскошной мантии, расшитой серебряными нитками. Его голубые глаза мерцают каким-то необычным волшебным светом. В целом старик не выглядит угрожающим, скорее ― обеспокоенным, словно он и впрямь хочет разобраться в ситуации и даже помочь.

Гарри переводит взгляд на отца и сжимается внутри: тот выглядит плохо, как-то даже болезненно. Его слишком бледное лицо перекошено от злости, а руки то и дело вздрагивают от внутреннего напряжения. Кажется, еще чуть-чуть ― и он сорвется в истерику.

― Это произошло еще давно, ― проговаривает он, а его губы дрожат, будто он никак не может совладать с собой. ― Когда на свет появилось это недоразумение ― Джеймс Поттер, а это ― его щенок. Его ― а не мой, ясно?

― Но никто не заставляет тебя…

― Я просто не хочу его видеть. Что в этом непонятного? И если вы хотите, чтобы ваш золотой мальчик остался в живых, позаботьтесь о том, чтобы Поттер не попадался мне на глаза. И я не шучу!

Отец, приподняв подбородок, разворачивается на каблуках и, взметнув мантией, идет к двери. Наверное, он хочет сохранить остатки достоинства, но все равно выглядит жалко. И единственное его спасение ― как можно скорее убраться из этого огромного кабинета, заставленного всякими волшебными прибамбасами.

Гарри совсем не хочет их рассматривать. Он сидит ― или лежит? ― на полу, куда его в гневе бросили, как мешок картошки… хотя на картошку обычно так не злятся. Или он что-то путает?

Он еще никогда не видел отца таким. Это было похоже на извергающийся вулкан, где каждое слово ― обжигающая лава. Гарри думал, что его уже ничто не может задеть, но такого он не ожидал.

Кажется, внутри у него что-то надломилось, и это не восстановить.

Он хочет позвать отца, который неумолимо уходит. Но… зачем?

Чтобы услышать еще какие-то гадости в свой адрес?

Гарри знает, что оплошал. Это по его вине сломался системный блок, и их каким-то образом затянуло в компьютер. Однако он даже не предполагал, что отец мог настолько на него обозлиться, вплоть до ненависти.

― А еще, ― отец вдруг останавливается у самой двери, будто услышав его, ― разузнайте у Поттера, для каких целей он каждый месяц ворует у меня из кладовой волосы единорога. О, это может привести к необратимым последствиям, знаете ли! Такой мощный ингредиент… Жизнь Избранного в опасности… Проведите с ним сеанс легилименции ― вам-то все можно, в отличие от меня.

Произнеся все это с неподражаемым сарказмом, он захлопывает за собой дверь с такой силой, что магические финтифлюшки на полках шкафов жалобно дребезжат, а одна, не удержавшись, падает, но не достигает пола, а зависает в воздухе.

Гарри переводит взгляд на старика, который вытянув палочку, удерживает вещицу на расстоянии. Одним легким взмахом он возвращает ее на место.

Кажется, эта палочка не такой уж плохой предмет. Она может быть и полезна…

― Гарри. ― Лицо старика становится серьезным, хотя секунду назад в его глазах мелькали игривые смешинки. ― Я не знаю, что произошло между тобой и профессором Снейпом… и скажи на милость, что с твоим лицом? ― Он присматривается к нему, подслеповато щуря глаза. ― Подрался?

Гарри неопределенно кивает.

― Я не знаю, почему папа… ― начинает он хрипло. Лицо старика меняется.

― Твой папа? Ты обсуждал эту тему с профессором Снейпом и он рассердился на тебя?

― Я просто хотел с ним поговорить. ― В горле все никак не проходит этот скрип, и Гарри боится, что голос вот-вот сорвется. ― Я думал, что папа играет роль… но он как будто и правда ненавидит меня. И не считает меня своим сыном.

Он говорит, а внутри его трясет от пустоты. Он не может даже заплакать, так ему горько слышать эти слова, которые вылезли из самых затаенных глубинных страхов.

Он очень надеялся, что страхи не сбудутся. Но ошибся.