Потерянные: жизнь - игра

11 глава

На следующий день Гарри ходит вокруг поваленного дерева у озера. Он не знает, стоит ли говорить о происшедшем с Драко. Об отце. Гарри никак не может решить. А брат уже спешит к нему. С очень недовольным видом.

― Гарри, ну в чем дело? ― сходу начинает тот. ― Тебе что, поговорить не с кем? Да у тебя целый Гриффиндор друзей! Ты же Избранный, ― произносит он таким подозрительно добрым тоном, нараспев, как будто и впрямь завидует.

Странная такая заявочка, если учитывать, что со вчерашнего дня они больше не общались.

И что значит ― избранный? Драко уже второй раз говорит об этом.

Гарри узнает об этом потом. Это сейчас не самый важный вопрос.

― Какие друзья? Драко, мы не дома! ― Он вздыхает, глядя на брата. ― Нам опасно здесь оставаться, просто потому, что это игра, а мы должны жить в нашем реальном мире…

― Это не игра, ― перебивает Драко, с остервенением обрывая кору с бревна. ― Сам не видишь, что ли? Это настоящий мир, с людьми и крутыми примочками в виде магии.

― Ладно, думай, как хочешь, ― примирительно выставляет руки Гарри. ― Но я уже рассказал Дамблдору, что мы не отсюда, и он придумает, как нас вернуть обратно.

― Что? ― Драко вскидывает голову и даже бледнеет. ― Нет, я не хочу!

― А что ты хочешь? Застрять здесь навсегда?

Драко какое-то время просто смотрит на него.

― Да, ― говорит он с невозмутимым видом, притворяясь тем самым аристократом, который смотрит на всех свысока. ― Я хочу остаться здесь навсегда.

― Да ладно! ― Гарри проводит ладонью по лицу, вспоминая, что еще вчера там был синяк и разбитая губа, но теперь даже ничего не болит ― магия, да и только. ― Не говори, что ты это всерьез!

Он просто пытается успокоить себя. В глубине души он знает, что брат на самом деле вознамерился остаться. Это что-то похожее на то, как Гарри в пять лет обожал сериал «Приключения мишек Гамми» и, засыпая, каждый раз мечтал проснуться в их сказочной стране.

Захотел бы он домой сразу же, попав туда?

Наверное, нет.

Конечно, потом он бы начал скучать по маме… Отец же, наверное, даже и не знал о его увлечении.

Смешно даже представить отца с его извечно серьезным лицом, который смотрит «Мишек Гамми».

Так что брата Гарри понимает.

Ему самому, конечно, нравится, что здесь можно залечивать синяки и незначительные ранки очень быстро, а не ходить и расчесывать поврежденные места несколько дней. С губой бы точно ему худо пришлось: он бы сдирал засохшие корочки одну за другой. Он всегда так делает.

― Конечно, всерьез. ― Драко едва окидывает его взглядом и забирается на поваленное дерево, глядя вдаль, туда, где за озером виднеются горы. ― Дома скучно. Там у меня была только эта игра… а теперь я внутри нее. В самой ее середке. Что еще нужно? Там у меня даже не было своей комнаты, ― продолжает он с обидой, сердито обдирая кору с бревна, кусочек за кусочком, и бросая ее в сторону Гарри ― машинально, наверное. ― А здесь я на лето вернусь в свой шикарный особняк… Ты бы видел его! ― У Драко даже глаза загораются, и он перестает швырять кору. ― Там у меня две комнаты ― одна игровая, а вторая для занятий… Ой, что же я, ― он смеется, ― три комнаты, мне ж еще спать где-то надо!

Гарри пожимает плечами. Он не считал себя обделенным, живя в комнате с братом. Что ж, может, Драко все это время было плохо, а теперь он действительно обрел жизнь своей мечты?

― Знаешь, я бы тоже подумал о том, чтобы остаться, ― медленно проговаривает он, облокотившись о бревно чуть поодаль от места, где свисают ноги брата. ― Но не понимаю одного: зачем ты сделал меня сиротой? И почему папа мне не папа ― ну, в этой игре, ― и он меня терпеть не может? А еще я живу все лето с ужасными родственниками, которые заставляют меня работать на них с утра до вечера. ― Гарри, сам того не желая, повышает голос. ― Ты бы хотел оказаться на моем месте?

― Ой, да перестань, ― щеки Драко слегка краснеют. ― Я же когда создавал персонажей, совсем не думал, что мы сможем сюда попасть вот так, взаправду…

― Все равно… я же твой брат, ― не может понять Гарри. ― А ты превратил меня здесь в какого-то козла отпущения!

Теперь он не скажет, что сделал отец. Но Драко должен понять одно: им троим срочно нужно вернуться, пока амнезия отца не усугубилась.

Просто Гарри не уверен, что сможет вернуть ему память. У них, кажется, нет ни одного общего теплого воспоминания. Такого, чтобы достучаться до сердца этого человека в черной мантии.

В обычной жизни отец одевался в джинсы и растянутые кофты, у которых закатывал рукава по самые локти, чтобы удобно было печатать свои научные опусы. Эти кофты были светлыми, а с каждой стиркой приобретали странно-серый неопределенный оттенок. Но это дома. А на работу он ходил в строгих черных брюках и свитере с рубашкой под низом, о которой можно было узнать по треугольному воротничку. И его длинные волосы в стиле хиппи и весь такой серьезный мрачный вид совсем не сочетались с этим миленьким воротником и классической одеждой.

Гарри не хочет себе признавать, что в мантии отец выглядит шикарно, как будто он и впрямь из этого мира. Он даже приобрел царственную осанку, хотя раньше ходил немного сгорбившись и сведя плечи вперед. Из-за роста, наверное, чтобы не казаться таким уж высоким.

Это и напрасно, ведь рост у него то, что надо. Гарри тоже хотел бы дорасти до метра восемьдесят пять или сколько там у него.

Он встряхивает головой, прогоняя глупые мысли. Те самые мысли, в которых отец ― адекватный, и на которого действительно хочется быть похожим.

― Знаешь, там вообще-то не было выбора, ― немного обиженно ворчит Драко, поглядывая на него искоса. ― Я же тебе все рассказывал, а такое ощущение, что ты меня не слушал!