Потерянные: жизнь - игра

22 глава

Гарри знает, что подходить к брату, пока тот находится в кругу слизеринцев ― плохая идея.

Но другого способа он не видит.

Драко игнорирует его записки, которые Гарри шлет уже неделю ― скоро совы из общей школьной совятни предоставят ему внушительный счет, а брату хоть бы хны.

Может, тот думает, что Гарри предоставит счет ему? За то, что не выдал его перед отцом и МакГонагалл. Вот только он и не собирается. Он ведь в записке ясно изложил причину встречи. Странно, что Драко ни капельки не заинтересовался поимкой злодея века.

Это должно быть захватывающе… для него.

Драко такое нравится. Разве нет?

А Гарри просто все делает для того, чтобы поскорее вернуться домой, в свой тихий уголок, где нет магии, движущихся лестниц, привидений, волшебных стреляющих палочек… где все слишком простое и понятное.

Конечно, там не будет и друзей, с которыми ему так хорошо. Однако об этом Гарри старается пока не думать.

С ними сейчас он проводит время каждый день. И, кажется, они заметно сблизились после того, как он поделился своими догадками.

Они решили действовать вчетвером, никого не приглашая в их компанию, особенно взрослых. Ведь больше вероятности, что этот злодей ― именно взрослый.

Еще неделю назад они составили список подозреваемых. Первой туда попала мадам Пинс, библиотекарша. За нее проголосовали аж трое ― Гарри, Гермиона и Рон. Гарри считал, что она ведет себя очень странно, будто шпионит за ними, а еще ― та самая книга из его мира, которую нашла Гермиона. Кто как ни мадам Пинс трепетно относится к книгам? Если она свободно перемещается туда и обратно, то она непременно должна была воспользоваться «нездешней» библиотекой и взять себе что-то такое, эксклюзивненькое. А еще она, конечно, умная, начитанная, вполне могла тратить свободное время на исполнение своих коварных планов. Гермиона согласилась со всеми его доводами, а Рон добавил, что человек, у которого при ходьбе скрипит только одна туфля, уже весьма подозрителен. Почему не две? И это тоже был вполне себе аргумент.

Невилл почему-то отказался считать мадам Пинс потенциальной злодейкой и долго и путанно объяснял, почему. В конце он добавил, что подозревает мадам Помфри. Она, по его мнению, была первым кандидатом на то, чтобы влезать к студентам в мозги. Почему? Да потому, что она как-то сказала, что хотела бы знать, что у него в голове, когда Невилл в очередной раз полез рассматривать ее лекарства. Она его теперь на порог не пускает и высказалась, что лечить его будет в общей гриффиндорской спальне в случае чего. И чтобы он в больничное крыло ― ни ногой.

Кажется, Невилл на нее крепко обиделся, поэтому так продвигал свою идею. Все же остальные не видели в мадам Помфри ничего эдакого, злодейского. Спор уже начал перерастать в ссору, когда Гарри решил все это прекратить и предложил внести в список Дамблдора.

Все трое изумленно уставились на него. У Гарри, к слову, был зуб на Дамблдора, поэтому Невилла в его неприязни он понимал, как никто другой. Почему этот старик, внушающий поначалу такое доверие, просто бросил его на произвол судьбы? Неужели он не понимал, что другой, не местный Гарри будет долго адаптироваться и может вообще-то наделать кучу ошибок? Мог хотя бы поинтересоваться, как он. А еще, между прочим, на его совести были Драко и отец, и последнего директор упорно не считал за «попаданца». Все это было крайне подозрительно.

Конечно, деталей Гарри не рассказывал. Тогда пришлось бы открыть тайну, кто он такой, но он не был к этому готов. И не был уверен, что к этому готовы друзья. Он просто сказал, что Дамблдор один из самых сильных магов, который не слишком-то общается с простым людом, сидит себе в башне и что-то там замышляет. Рон сказал, что давно уже считал старика чокнутым, и что эта мысль звучит разумно. Гермиона вступилась за Дамблдора, а Невилл выразился, что ему без разницы, кто этот человек, главное, чтобы он поскорее перестал мешать ему жить.

Дамблдора все-таки записали под пунктом два.

Гермиона, к большому огорчению Гарри, призналась, что подозревает профессора Снейпа. Гарри тут же возразил, но понял, что аргументов как таковых у него нет. Если говорить о самом зельеваре из этого мира, то он ― весьма неприятный тип. Отец просто надел его личину и никак не может от нее избавиться. Но вполне можно понять, каков он, этот Снейп, профессор зельеварения. И такой человек вполне мог бы сойти за злодея. Поэтому Гарри, скрепя сердце, записал и его в список под номером три.

Они обговорили еще несколько кандидатов. Попытки подозревать МакГонагалл или Флитвика, профессора по чарам, быстро отмелись ― ну, на это просто не было причин. Гарри напомнил о Филче, который явно не любил студентов и вообще весь был такой ненавистный, но Гермиона сказала, что для открытия портала в другой мир как минимум нужна магия, а он ― сквиб. Так что Филча они не записали, остановившись пока что на тех трех, за которыми собирались понаблюдать какое-то время, чтобы понять свои дальнейшие действия.

О списке Гарри ничего не рассказал Драко, когда отсылал ему сов. Решил повременить, пока тот не захочет с ним поговорить с глазу на глаз. Но насчет злодея и свои мысли по поводу компьютерной игры он изложил подробно.

Чтобы брат понимал: разговор будет не о том, как «сию же секунду покинуть это прекрасное местечко», а кое-о-чем посерьезнее.

Например, о том, что существует реальная угроза, и они втроем ― главные мишени для врага.

Однако Драко успешно игнорировал одну записку за другой и не приходил на встречу к тому самому поваленному бревну у озера, где они могли поговорить без свидетелей.

Гарри уже начал подумывать, не использовать ли ему Гермиону в своих целях, чтобы заманить Драко на разговор? Но почти сразу отмел эту мысль: брат еще больше на него обозлится, если догадается, что это ложь. А просить Гермиону и впрямь пообщаться с Драко, как тот хочет, Гарри не осмеливался. Подруга и так, как могла, отбивалась от навязчивого ухажера и не хотела даже слышать ничего о нем. Брат не оставлял попыток заговорить с ней, но та отвергала их, причем с каждым разом все агрессивнее.