Потерянные: жизнь - игра

51 глава

Гарри не успевает его остановить.

Снейп хватает за гибкую ветвь, усеянную шипами, и резко рвет на себя.

Барьер трещит, сыплются мелкие ветви и листья, запутываясь у Снейпа в волосах, но не поддается. Тот хватает другую ветвь, что поближе… снова рывок.

Гарри едва переводит дух.

По рукам Снейпа струйками ползет кровь, но он яростно продолжает тянуть упрямые ветви на себя.

Он нет. Нет! НЕТ!

«Профессор… не надо, отпустите ее!»

Еще один рывок. Сквозь плотную живую стену пробивается луч света. Нестерпимо яркий и жгучий.

Гарри становится страшно. Он пятится, падает на спину, перецепившись за нечто, похожее на корень дерева, и отползает назад. Он не в силах смотреть на кровоточащие руки Снейпа. Он только надеется, что ему не больно, и что это просто игра воображения ― ведь логично, если схватиться за шипы, можно сильно пораниться.

«Пожалуйста, профессор, остановитесь…»

Тот, кажется, больше его не слышит.

Гарри всхлипывает. Он хочет выбраться наружу, но не знает, как. Словно он заперт в Выручай-комнате, но эта комната не подстраивается под его желания. Здесь все стабильно и нерушимо. А еще этот свет. Он слишком яркий. Его площадь раз за разом расширяется. Гарри, глядя на него, чувствует странное томление, как будто попал в сказочный сон, в котором сбываются все его мечты. Эта необъяснимая легкость, эйфория, вперемешку со слезами…

Ему больно. Ему по-настоящему больно. Он хочет все прекратить. Немедленно.

Потому что все это очередной обман. Иллюзия. Игра воображения. Это не его жизнь. В ней никогда не было ничего подобного. Все, что он чувствовал ― подавленность и ненужность. Редкие моменты, когда ему было сносно жить. Терпимо. Когда Драко показывал, как он ему нужен, хотя… просто бессовестно пользовался, не думая о нем самом. Или когда мама была жива, но это было так давно и как будто бы не с ним…

Переливающийся комок света выскальзывает в небольшое оконце из-под руки Снейпа. Гарри слышит смех ― легкий, звенящий, как колокольчик.

Мама.

Комок превращается в плоский экран, на котором, как в телевизоре, двигаются люди. Гарри позволяет ему приблизиться и… словно сливается с ним.

Кто это… что? Крошечный мальчик с черными непослушными вихрами льнет к высокому мужчине, поднимает ручки, наверное, чтобы его взяли. «Ты только посмотри, как он тебя любит!» ― нежно произносит стоящая рядом рыжеволосая женщина и смеется. Смех серебром рассыпается и к нему присоединяется смех мужчины, который подхватывает ребенка и прижимает к себе, целуя в пухленькую щечку. «Ну что, Гарри, сегодня снова я тебе читаю?» «Папа, а я? ― к нему подходит маленький светловолосый мальчик и дергает за штанину. ― Можно с тобой?» «Пойдем, милый, ― обнимает его за плечи рыжеволосая женщина. ― Мы посмотрим с тобой мультик». «А Гарри?» ― капризно спрашивает малыш. «Ему нельзя на ночь, ты же знаешь, у него глаза…»

Ее голос затихает и пропадает по мере того, как она уходит, уводя за руку ребенка. И Гарри заглядывает уже в другую комнату, где на кровати сидит тот самый высокий мужчина с черными длинными волосами и его сын, который так сильно хотел остаться с ним. Мужчина читает книгу размеренным добрым голосом. Слов не слышно, но Гарри буквально чувствует, как расслабляется тот малыш, прижимаясь к теплой груди отца, как ему хорошо, спокойно и безопасно… он так и засыпает в объятиях, словно растворяясь в любви.

Гарри вздрагивает и «будит» себя: он чуть не заснул вместе с этим ребенком, но ведь это… это он? Слайд сменяется, и теперь он маленький сидит на той же кровати с отцом, который дурачится с ним, щекочет, а он заливается громким смехом, а из окна бьют яркие лучи солнца…

Гарри с трудом выбирается из воспоминаний, отталкивая «экран» от себя. Он задыхается, то ли смеха, то ли от слез. Он счастлив и мучительно болен одновременно. Он болен. Но чем?

Кровь. Гарри подбирается ближе к Снейпу, руки которого превратились в кровавое месиво. Она же течет по его волосам, он словно весь покрывается кровью, позволяя жестким веткам с шипами вонзаться в него, раз за разом освобождая проход… для чего?

Оттуда все еще льется свет и раздается гул, как будто летит самолет, и вот он уже ближе, ближе, скоро сядет на посадку… Что-то рвется в то небольшое оконце, толкается, пытаясь выбраться наружу. Воспоминания. Вот еще одно проскользнуло и вырвалось на свободу, с ликованием переливаясь всеми цветами радуги и сбивая Гарри с ног.

Он задыхается и никак не может отдышаться, глядя, как он сидит на плечах у отца. Мама идет рядом и держит за руку Драко. Вот отец держит его на руках, показывает на слона и смеется. А потом целует его, снова и снова.

Маленький Гарри тоже смеется, заливисто и весело, не стесняясь никого. А его маленькое личико на этот раз украшают огромные круглые очки с толстыми стеклами.

Гарри безуспешно пытается подняться. Все это веселье словно придавило его, он ослабел, как будто смеялся сам безудержно добрых полчаса. Сквозь дикую слабость он видит смазанные движущиеся картинки, смутно слышит голоса и почему-то ощущается запах больницы.

Еще один сгусток воспоминаний вырывается, проходя сквозь руку Снейпа, который пытается его удержать. Стена с шипами опасно дрожит, словно вот-вот упадет или рассыплется. А Гарри попадает в белое пространство, холодное и неуютное. Повсюду ходят люди в белых халатах, а его самого грызет тревога и непонимание.

«Со мной все в порядке?»

Тот самый малыш, сидящий рядом с высоким мужчиной, уже не совсем малыш, а постарше. Он по взрослому хмурится и кусает губы.

Всхлип. Плач. Мама прижимает руку к лицу, протягивая отцу бумажку. «Этого не должно было произойти… это я виновата». «Нет, Лили, даже не думай!» ― Отец тут же встает, обнимает ее за плечи и усаживает на стул. «Я могла что-то сделать, могла предотвратить…» «Нет, не могла!» ― резковато отвечает отец, мельком смотрит в бумажку и на мгновение прижимается щекой к ее огненно-рыжим волосам, а потом присаживается на корточки возле Гарри: «Все в порядке, милый. Мама немного расстроена, но это пройдет». «Почему… ну почему! ― Мама не может успокоиться. ― Драко родился без проблем, почему… эта ужасная пуповина… я даже не знала, что он несколько секунд там не дышал… его глаза… и… и…»