Потерянные: жизнь - игра

52 глава

Гарри уносит мощной волной. Он уже не понимает, где он, он ли это, что он слышит, что говорит, когда это происходит ― здесь и сейчас или… давно? Он растворяется в потоке сознания, позволяя воспоминаниям заполонять свой разум.

«Ты не должен оставлять отца. Что бы ни случилось. Позаботься о нем».

Снова пикающие звуки. Трубки, тянущиеся от приборов к лежащей на белоснежной кровати маме. Ее рыжие волосы рассыпались по подушке огненным каскадом, а сама она бледная, белее пододеяльника.

«Почему я это слышу? Со мной все в порядке?»

«Ты волшебник, правда?», ― Гарри берет отца за руку и смотрит на него влюбленными глазами. «Конечно, а что ты думал?» ― шутливо отвечает тот, переставляя коробки и баночки на полку. Гарри отходит от него и проводит пальцем по огромному микроскопу, прикрепленному к железному столу. «И ты все можешь, да?» «Для тебя ― все что угодно», ― отвечает отец. Гарри блаженно вздыхает от мысли, что папа может создать лекарство от чего угодно и вылечить любую болезнь. Только он не понимает, почему тот до сих пор этим не занялся, ведь мама лежит в больнице уже неделю. Наверное, папа только придумал его, и они начнут готовить его вместе. Завтра.

«Позаботься об отце. Ты ему нужен».

Нет. Гарри больше ждать не намерен. Ни секунды дольше. Он должен спешить. Он знает, что делать.

Сильно болит рука. Гарри прячет ее за спину, когда в лабораторию врывается бледный отец.

Что было до этого ― заволокло плотным туманом, сквозь который не пробиться.

«Что ты здесь делаешь?»

«Ничего… » ― Гарри кусает губы, чтобы не заплакать. Отец переводит взгляд на стол, заставленный реактивами, и резко шагает к нему.

«Ты не должен был…»

«Я смогу ее вылечить. Я хотел… приготовить… лекарство…»

Голос Гарри звучит не громче самого тихого ветра. Он пошатывается и опирается боком о стол. Боль неимоверная. По щекам начинают течь слезы.

Он больше не может терпеть. Он всхлипывает, сталкиваясь с тяжелым взглядом отца, в котором тревога и страх слились воедино.

«Элементы и их свойства нужно знать досконально, прежде чем соваться в лабораторию! Я тебе говорил, что без меня сюда нельзя? Говорил? Это очень опасно!»

«Нет! ― собрав последние силы, выкрикивает Гарри. ― Я все равно ее вылечу… я…»

«С теми скудными знаниями, что у тебя есть, ты можешь только себе навредить. ― Отец говорит теперь тише, но не менее сердито. ― Ты даже не представляешь, что можно натворить, если взять все эти элементы и соединять их без присмотра взрослых…»

Тут его взгляд странно проскальзывает по Гарри.

Миг ― он выхватывает его руку, которую тот упорно прятал за спиной.

Огромная рана с рваными краями выглядит так, словно туда налили кислоту. Она разъедает ее с каждой секундой все больше и больше.

Картинка прерывается, словно в телевизоре появились помехи.

Отец как в замедленной съемке берет в руки ближайший пузырек, стоящий на столе. Он открыт.

Темнота. Блики.

Отец прижимает его к себе, фиксируя руку, но Гарри рвется, как безумный, и вопит.

Темнота. Белые полосы.

Гарри не может дышать, так крепко его держат. «Стой смирно, иначе я тебя свяжу!» ― цедит отец сквозь зубы, держа в одной руке пузырек с… кислотой? Нет, это нейтрализатор. Он же химик и точно знает, что в таких случаях делать…

Кран с водой. Вода шурует так, что выплескивается на пол из неглубокого умывальника.

Повязка на руке, насквозь пропитанная чем-то желтым и мерзким по виду. Голос отца, который то и дело срывается. Снова люди в белых халатах и… темнота.

***

Гарри кажется, что его душат. А потом ― будто бы он спустился в такую глубокую пещеру, в которой нет ни капли света. Но вот… один проблеск, второй, третий… Он в комнате, подозрительно похожей на ту, которую делил с Драко.

Тот, другой Гарри, жмется к столу, потом пятится и отходит к окну, глядя на кого-то, как испуганный зверек.

В дверях стоит отец. Гарри даже пугается его изможденного вида: нечесаные волосы уныло свисают вдоль лица, черные глубоко запавшие глаза оттого кажутся еще чернее, под ними пролегли темные круги, оттеняя и без того бледную, даже какую-то сероватую кожу. Но во взгляде проблескивает что-то похожее на надежду, слабую, но все же…

«Зачем ты пришел?»

Отец, а с ним и Гарри вздрагивает от резкого тона ребенка, стоящего у окна.

«Гарри, я хочу поговорить…»

«Мне не о чем разговаривать. Я не хочу тебя видеть».

«Не нужно так». ― Отец говорит так мягко, что Гарри невольно душой рвется к нему, но не получается приблизиться ни на шаг, тогда как Гарри из прошлого волком смотрит на него, сжав в кулаке кусок шторы.

«Ты не спас ее… ты ничего не сделал!» ― со злыми слезами произносит тот.

«Но как…»

«Что толку работать в лаборатории, если ты за столько лет не придумал для нее лекарство!»

«Но я не знал…»

«Ты бы мог предусмотреть! Это смертельная болезнь, от нее многие умирают, ты же это знал! Знал, правда?» ― Его голос срывается на крик.

Гарри словно чувствует ― даже видит ― в своей голове странную мутную пелену, которая мешает мыслить здраво. Как бы ее убрать? Как остановить этот шквал, который несется и скоро разрушит все, что только можно?

«Я не настолько гениален, как ты думаешь». ― Отец бледнеет еще сильнее. ― Если бы я только мог…

«Ты мог… мог! Но не захотел. Просто не захотел!» ― мстительно восклицает тот.

«Остановись… ты не понимаешь, что делаешь!» ― хочет закричать Гарри, но не может. Он общается только мыслями… в своей голове, и кажется, сейчас его никто не слышит.