Потерянный алмаз драконов

5.

Не заметила она только одного. С верхнего яруса, из уединённой VIP‑зоны, за происходящим наблюдал Александр — владелец «Алмаза». Он редко спускался в зал, предпочитая держать дистанцию, но сегодня что‑то заставило его задержаться у панорамного стекла.

Когда Лина вышла на танцпол, он сперва не придал этому значения — ещё одна участница очередного конкурса. Но уже через несколько секунд его взгляд словно приклеился к её фигуре.

Это невозможно…

Каждое движение девушки отзывалось в нём странной, почти болезненной ностальгией. Плавный изгиб шеи, поворот головы, едва заметная складка между бровей, когда она сосредотачивалась… Всё это было до боли знакомо. Он словно смотрел на призрака из далёкого прошлого — на свою мать в молодости.

Александр невольно подался вперёд, впиваясь пальцами в мраморные перила. Он помнил её танцы — редкие, сокровенные моменты, когда она, забыв о статусе и обязанностях, позволяла себе двигаться под музыку. Те же линии в пространстве, тот же внутренний огонь, та же грация, которую нельзя сыграть.

Её лицо… Овал, линия скул, форма губ — всё складывалось в портрет, который он хранил в памяти десятилетиями. Даже выражение — эта смесь сосредоточенности и свободы, эта искра в глазах — было до ужаса родным.

Он не заметил, как сжал кулаки. Внутри бушевала странная буря: восхищение, растерянность, почти страх. Как? Почему именно здесь? Почему сейчас?

Когда на экранах показали крупный план её лица, он едва сдержал вздох. Камера поймала мельчайшие детали: родинку у виска, лёгкий шрам над верхней губой, трепет ресниц. Всё это было… её.

Музыка закончилась, зал взорвался аплодисментами, а Александр всё ещё стоял неподвижно, словно прикованный к месту. Он видел, как девушка улыбается друзьям, как смущённо поправляет волосы, как в её глазах мелькает неуверенность — и это только усиливало сходство.

Она не может быть ей родственницей. Это абсурд. Но как объяснить это совпадение?

Он достал телефон, быстро набрал сообщение своему помощнику: «Узнай всё о девушке, которая только что танцевала. Фамилия, адрес, место учёбы. Немедленно».

Затем снова посмотрел вниз. Лина разговаривала с менеджером, её жесты были живыми, естественными. Она не подозревала, что за ней наблюдают, что её образ перевернул что‑то глубоко внутри человека, который привык контролировать каждую деталь своего мира.

Александр провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Но одно он знал точно: он не сможет просто отпустить её. Не теперь, когда прошлое вдруг ожило перед ним в облике этой девушки.

Он сделал шаг назад, скрываясь в тени. Сначала — информация. Потом — решение. Но внутри уже зрело понимание: этот вечер изменил всё.

Он стоял у панорамного окна сжимая в руке бокал с янтарным виски. Взгляд его снова и снова возвращался к Лире — девушка оживлённо разговаривала с менеджером у барной стойки, и каждое её движение, каждый поворот головы будто ножом вскрывали старые раны. Телефон засветится пришло сообщение от помощника В кармане пиджака лежал сложенный вдвое листок — вчерашнее сообщение от помощника: «Лина Константиновна Алмазова, 17 лет, студентка МГУ, проживает в общежитии на Воробьёвых горах. воспитывалась в приёмной семье с 2‑летнего возраста».«С двух лет…» — мысленно повторил Александр. Именно тогда, в ту проклятую грозовую ночь, исчезла его сестра.

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором вновь развернулась та сцена.

Ночь выдалась штормовой. Небо рвали зигзаги молний, а ливень превратил дорогу в бурлящие реки. Александр помнил всё до мельчайших деталей — будто время не стёрло ни единого штриха из той картины.

Они ехали в старинном автомобиле — последнем напоминании о покинутом мире. Дед сидел за рулём, его пальцы крепко сжимали обод, а в глазах отражались вспышки молний на мокром стекле. На заднем сиденье притихли двое детей: семилетний Александр и его двухлетняя сестра Лира их маленькая Лирания. Она дремала, уткнувшись в его плечо, а он оберегающе обнимал её, чувствуя, как стучит маленькое сердечко сквозь тонкую ткань платья.

— Держитесь крепче, — произнёс дед, и в тот же миг мир перевернулся.

Вспышка света — не молнии, а иного, сверхъестественного сияния. Заклинание переноса сработало в последний миг, вырвав их из‑под удара вражеских сил. Но магия не всесильна: переход нарушил законы физики. Автомобиль взлетел на скользком повороте, несколько раз перевернулся и рухнул в кювет, пробив ограждение.

Александр очнулся от оглушительной тишины — лишь дождь стучал по искорёженному металлу, да где‑то вдали выла сирена. Он лежал на спине, придавленный крышей, а рядом… Лиры не было.

Он помнил, как, превозмогая боль, выползал через разбитое окно. Как полз по мокрой траве, зовя её по имени. Как пальцы скользили по осколкам стекла, а в ушах стучала кровь, смешиваясь с шумом ливня.

Природа будто оплакивала случившееся: деревья склонялись под ветром, их ветви хлестали по земле, а вода смывала следы — если они вообще были. Он искал её часами, пока не упал без сил у обочины.

Когда их нашли спасатели, дед и Александр были без сознания. Несколько суток они провели в реанимации — переломы, сотрясения, внутренние травмы. Но даже в бреду Александр повторял одно: «Где Лира? Найдите Лиру!»

После выписки они с дедом начали поиски. Обходили больницы, полицейские участки, расклеивали объявления. Опрашивали водителей, проезжавших той ночью по трассе. Ничего. Ни единой зацепки.

Иногда ему казалось, что он видит её — мелькание темеых волос в толпе, знакомый смех за углом. Но каждый раз это была не она.

Дед, сломленный потерей, шептал:

— Кто‑то забрал её. Кто‑то знал, кто она. И зачем.

После выписки они с дедом начали поиски. Обходили больницы, полицейские участки, расклеивали объявления. Опрашивали водителей, проезжавших той ночью по трассе. Ничего. Ни единой зацепки.