Потерянный княжич - 1

Глава 3

Глава 3

~ Пространство Надвременья Калейдоскопа Вселенных.

Восьмые Небеса Божественного Плана Бытия.

Один из Карательных залов для отреченных крайней эпохи.

Точное время - неизвестно. ~

Смерть практически всегда болезненна.

Конечно, есть масса исключений: во сне, под препаратами или заклятьями; под гипноустановками, что отключают боль; под внушением; под менталистикой или под псионикой. Только в Судьбах отреченных не бывает приятных, для приговоренных, “исключений”.

Финал Шена не стал таким приятным исключением из уже прожитого прошлого. Боль прошила острым штырем от макушки до пят, и лишь уже затем взрывом разошлась по остальным нервам и меридианам. Спазм рассеивания Ци вызвал кровавые слезы. Последнего вздоха не случилось. Был лишь выдох, вызванный разрывом меридиан во всем теле.

И вот, последние нити духа и тела окончательно распались. И божественная воля подхватила, словно “лист” его дух и понесла, за пределы этого мира.

“- Восьмые небеса... ах, ненавистный-ненавистный на-а-аш не-дом... - пропел Олег. - Как же я ненавижу это место! - резко и холодно проговорил он же, почти звенящим от ярости голосом, после короткой паузы.”

Бывший Цзян Шен промолчал. Он, как и брат, сразу узнал собственный Карательный зал - одна из весьма болезненных привилегий для отреченных. У каждого приговоренного был свой собственный зал, дабы исключить даже минимальную возможность контакта с другими приговоренными.

За множество жизней, за пройденные эпохи Цзян Шен не видел иных подобных мест, только знал, что у каждого бывшего Высшего имелся отдельный, так сказать именной Карательный зал. Место, что создавалось исключительно под особенности конкретного отреченного. В “границах” зала была вмурована его собственная энергия. Зал и создавался, собственно, из переделанной силы самого отреченного. И... тот, кто подобное задумал был гением, ибо как части пойти против целого? Как песчинке победить пустыню? Как капле поглотить море? Такая фантазия возможна лишь в сказке, в реальности же уничтожала или карала отреченного пусть и измененная, но его собственная сила, как океан растворит в себе любую каплю, пусть и исходную.

Да и не пытался больше приговоренный что-то сотворить, как-то переиграть Высших, куда-то сбежать. Неважно это все уже. И сил на борьбу, пусть и волевых, давно не осталось.

“ - Держись, - только и успел шепнуть брат перед тем, как Цзян Шен закрыл его пространство-вместилище внутри себя.”

Сила ореола или его “кара” приступила к самому приятному, для чего ее и создали...

Ментальное тело Цзян Шена, повинуясь чужой мощи, распалось на множество связанных между собой частиц, уподобившись туману в закрытой пробкой бутыли. С тем лишь исключением, что сам приговоренный не был туманом или дымом, а зал – бутылкой.

И нет, это была еще не боль. Принудительный переход в тонко-энергетическую форму существования – это лишь легкое неудобство, по сравнению с тем, что последует после. Настоящая боль накрыла, когда ореол принялся отделяться от «тела» приговоренного.

Здесь не было звуков в привычном понимании этого слова, но Шен орал. Он корчился от нестерпимой агонии, что и описать бы не смог. Да и не смогли бы смертные полностью осознать ощущения, а бессмертные не стали бы интересоваться у отречённого его впечатлениями от наказания.

В центре зала, сквозь густой туман, блеснула маленькая искорка. Затем еще и еще, по всему "телу" приговоренного стали проступать сверкающие искорки, словно маленькие осколки драгоценных камней они стремились друг к другу и к центральной звездочке. Ореол возвращался в свое изначальное состояние, заодно, будто влажной ладонью по песку, утаскивая за собой воспоминания вместилища.

События жизни Десятого Демонического Лорда и Владыки Демонов проносились пред внутренним оком того, кто и прожил путь Цзян Шена. Проносились и… блекли. Они выцветали, будто краски от времени. А вместе с ними сгнивал и Цзян Шен. Ореол уничтожал его личность, вместе с памятью и чувствами. И тому, кто был Лордом от подобной экзекуции было невыносимо больно, ибо любая мысль – это энергия. Любое чувство – это энергия. Память – это энергия. Все - есть энергия. Будь у него сейчас тело, и попроси кто-то его описать свои ощущения, то иначе, как сдирание кожи с прижиганием мышц он бы подобное и не именовал.

Раньше, до этой, последней жизни, приговоренный старался максимально отстраниться от «кары», а по сути «вырывания» его плоти для нужд прочих Высших. Уйти в глубины естества сознанием, чтобы хоть немного уменьшить агонию. Мечтал о том, как такой же «каре» подвергаются Высшие. Представлял, как их надменные лики искажаются мукой перед переходом в энергетическую форму. Воображал их крики, ведь кричать они будут куда сильнее его. Бывший Лорд это знал, ибо пройденный путь дает опыт даже в этом. Первое свое «извлечение ореола» приговоренный помнил. И та боль была куда сильнее. Привык, как ни крути.

Исчезали под волей кары и знания. Цзян Шен еще помнил себя Владыкой, но вот письменность множества демонических наречий, кроме одного основного - уже нет. Исчезли техники боя на мечах. Растворялись и знания магии того мира. Умирало все, за исключением чего-то совсем незначительного и самих фактов. Его жизнь, годы мук, интриг и стараний тихо исчезали, подобно дыму благовоний.

Цзян Шен не знал сколько прошло времени, но ему казалось, что очень мало, лишь минуты, а он уже не мог вспомнить большей части собственных свитков по алхимии. Он был их создателем, но не мог вспомнить, как экспериментировал и что изучал, чтобы самому оставить учение. Ореол формировался медленно из золотых искорок, которые тоже, казалось, превращались то ли в дым, то ли туман и кружили в самом центре его «тела».