Потерянный княжич - 1

Глава 7

Глава 7

~ Планета Земля

Точное место – неизвестно.

Точное время – неизвестно. ~

Дарену снился сон. Мутный и нечеткий. Страх сковывал его, мешал дышать. Здесь была ночь. Его, кажется, несли на руках… куда-то. Он слышал размеренные шаги. Громкие и дерганные, будто тот кто его нес хромал. Держали его крепко, но бережно. Именно бережно, от человека исходила какая-то сила. Он не мог подобрать ей названия, но ощущал себя странно... как за каменной стеной. Дарен и сам не помнил, когда последний раз испытывал такое чувство безопасности. Человек был невероятно худ, это Дарен не только видел, но и чувствовал, будучи прижатым к груди. Слышал медленный пульс своего… спасителя. Почему? Мальчик был уверен, что этот человек его спас, но не мог вспомнить от чего или от кого. Он просто знал, что худой сейчас сберег его от чего-то… смертельного. И спасает его сейчас. Дарен хотел проснуться, но не мог. Он чуть дернулся, чтобы выбраться, но боль в груди не дала завершить движение. Ребенок застонал. Руки прижали его крепче.

- Тише. Скоро станет легче, потерпи.

Дарен поднял голову и попытался рассмотреть лицо человека, но смог лишь понять, что у того полностью седые волосы. Они были пыльными и встрепанными. И глаза… они горели, словно янтарь на свету. Худой наклонил голову, встречаясь взглядом с ребенком.

- С тобой все будет хорошо, - уверенно прошептал он. – Ты мне веришь?

Мальчик с трудом кивнул.

Сон как-то исказился, как бывает в каждом сне. То ли у него шея удлинилась, то ли худой, вдруг стал прозрачным, но мальчик неожиданно четко и ясно рассмотрел, что шли они вовсе не в лесу, как показалось сначала. Они пробирались по какому-то широкому коридору с влажными стенами. Под потолком тянулись ржавые трубы, и кое-где с них капала вода. И происходило это постоянно и достаточно долго, чтобы даже стены оставались влажными. Дарен чувствовал холодную влажность, будто после ванной. Казалось, что даже одежда влажная.

Какой-то звук заставил худого остановиться. Мальчик увидел то ли тень, то ли фигуру. Сам сон не хотел показывать лиц, лишь силуэт. И вот, эта «фигура» что-то кинула в худого. Дарен хотел закричать, но не смог. Он просто смотрел, как это что-то пробило худого. И хотя ран не было, но Дарен перепугался. Он был абсолютно уверен, что эта «прозрачная стрела» только что убила его спасителя. Ребенок не знал откуда пришли эти знания, но был уверен в их правдивости. Мальчик зажмурился. Ему не хотелось видеть кровь худого и его смерть. Но хромой не упал, как был уверен мальчик. Он лишь чуть сгорбился, выгибая спину, и аккуратно поставил мальчика в лужу грязной воды. Дарен смотрел во все глаза, но видел лишь отросшие седые пряди и пугающие, светящиеся зрачки.

Худой обернулся, закрывая ребенка собой.

Сон снова исказился. Из спины человека выступили дымчатые, то ли крылья, то ли кости этих самых крыльев, которые тоже были полупрозрачными. И почему-то от этой, вовсе не пугающей картины, у Дарена перехватило горло от ужаса. Что-то далекое и древнее, похожее на животный инстинкт внутри ребенка буквально орало, что нужно бежать. От этого нет спасение. Оно, в отличие от жизни, вечно…

***

Дарен очнулся от тяжелого, медикаментозного сна. Мысли вяло плавали в голове. Глаза открыть сил просто не было. Никакого благословенного «забытья» у ребенка не случилось. Пусть он и ощущал себя так, будто после операции, отходя от наркоза, а с памятью у него было все хорошо. Его украли. Похитили в кафе около школы. Перебили охранников, хоть те и были одаренными или магами, как их в Европах и прочих забугорах называли. Сейчас мальчишке хотелось побиться головой о стену, ведь были мозги, а он, дурак, поверил, что никто не посмеет его тронуть. А понтов-то сколько было!

«Род Аверьяновых никто тронуть не посмеет», - мысленно передразнил мальчик деда.

У него и охраны-то было: двое, да водитель. Его просто скрутили и почти тут же что-то вкололи в шею. И, собственно, все. Так его и держат на снотворном. Он даже голосов почти не слышал. Если, вдруг, ему удастся спастись, так он даже рассказать сыскарям ничего не сможет. Не знает он ничего. И, как это ни странно, но именно это и успокаивало. Раз от него все скрывают, значит есть пусть и малый, но шанс, что все же отпустят. Это в боевиках похитители ничего не скрывают от жертвы. В жизни, если жертва много знает, то это только потому, что живой ей быть недолго.

Нет, Дарен не был гением, как думали все его родственники. Он был простым, пожившим перерожденцем. Или как любили говорить в разных книжках: «попаданцем». Да, он стал попаданцем. Жизнь прожил обычную, насквозь гражданскую. И профессия у него была самая обычная, простым учителем физической культуры. Всех редкостей, так это хобби резьбы по дереву. В его той жизни – это редкое было хобби, а когда он говорил о ней знакомым, то смотрели на него, как на векового деда. Спортом занимался, да. Но в армии не служил, как и в прочих структурах, что могли бы научить убивать подручными предметами тоже не числился.

Самая обычная жизнь. Скучная и одинокая. С бабами не сложилось, ибо мало кто захочет жить с учителем. Работа эта нервная и крайне неблагодарная. Всех и плюсов от нее, что просторную квартиру дали от государства, но Дарен до сих пор не был уверен, что оно того стоило. Проблема была даже не в зажравшихся, полностью охамевших детишках, которых, казалось, вообще не воспитывали. Проблема была в родителях этих… цветов жизни. Из собственного того детства Дарен хорошо помнил, что родители, в большенстве своем, прислушивались к учителям. Большенству избалованных пакостников хватало одного свидания с отцовским ремнем, чтобы шкет забыл про хамство в сторону врачей или учителей.

Ну что ж… Дарен вырос, сменились поколения, а вместе с ними и мода. Пришла мода на психологов, где каждый некудышка, чьих мозгов не хватило на настоящую профессию, стал рассказывать, как воспитывать детей. А дети… дети - не идиоты, хоть иногда казалось иначе. Детки, даже будучи маленькими, очень быстро «просекают фишку», что родители их боятся. Да, боятся неправильно воспитать, боялись нанести некую травму и прочее-прочее. И, как любые маленькие хищники, детки быстро учились пользоваться этой слабостью. Чего только физрук не наслушался за годы, и чего только не насмотрелся.