Потерянный нектар: Сага о Жоре и Компоте

Глава 1: Потерянный нектар

В мрачных, пропитанных запахом сырости и смутных предчувствий каменных стенах замка, что врос корнями в скалистый утес, жил Жора Пидорасик. Его имя, словно отголосок давно минувших, позабытых времен, казалось, само по себе несло в себе иронию судьбы, ибо Жора, несмотря на внешнюю неловкость и немного женоподобную манеру держаться, был суров, непреклонен и абсолютно бескомпромиссен в одном – в своей фанатичной, почти религиозной любви к компоту. Не просто к любому компоту, а к тому, что варился по особому, древнему рецепту, передаваемому из поколения в поколение в его роду. Этот компот был для него не просто напитком; это был эликсир жизни, смысл существования, источник его силы и, как поговаривали, причина его необъяснимой жестокости. Говорили, что Жора мог пойти на все, *абсолютно на все*, ради глотка этого напитка, и слово "убить" в его устах звучало так же обыденно, как "доброе утро".

Утро того рокового дня не предвещало беды. Солнце, еле пробиваясь сквозь плотные тучи, отбрасывало призрачные тени на резные дубовые балки. Жора, как обычно, направился в свою потайную кладовую, где в старинном глиняном кувшине, обмотанном льняными лоскутами, хранился его драгоценный компот. Он предвкушал первый утренний глоток – сладкий, терпкий, наполняющий каждую клеточку тела животворящей энергией. Но то, что он увидел, повергло его в бездну отчаяния, сравнимую разве что с падением в адскую пропасть. Кувшин был пуст. Дно его было сухо, лишь едва уловимый аромат ушедшего нектара витал в воздухе, дразня и мучая.

Потеря компота была для Жоры не просто бытовым неудобством; это было крушение мира, предвестник хаоса. Его обычно бледное лицо побагровело, глаза сузились до щелочек, в которых плясали демонические огоньки. Руки, обычно такие нежные и изящные, сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он издал звук, похожий на утробный рык раненого зверя, и этот звук эхом разнесся по пустым коридорам замка, заставляя даже старых ворон на башнях вздрогнуть и вспорхнуть.

Первой мыслью Жоры было найти виновника. Кто посмел? Кто осмелился посягнуть на его святыню? В его голове, словно вспышки молний, проносились образы возможных злоумышленников. Он знал, что его пристрастие к компоту было предметом пересудов, а для некоторых – даже насмешек. Но никто, *никто* не мог представить себе истинную глубину его зависимости. Он был готов убить, и эта готовность была не фигурой речи, а холодным, расчетливым намерением.

Жора вышел из кладовой, его шаги были тяжелыми, а каждый шаг эхом отдавался в его голове, словно погребальный колокол. Он шел по замку, словно хищник, вышедший на охоту. Его взгляд скользил по лицам слуг, по старым доспехам, висящим на стенах, по поблекшим гобеленам, изображающим сцены давних битв. В каждом углу, за каждым поворотом он искал улики, знак, хоть малейший намек.

В конце концов, его путь привел его к Кудре Криптониту. Кудря был личностью весьма эксцентричной – бродячий менестрель, который вместо привычных баллад и сонетов исполнял что-то, что он сам называл "средневековым рэпом". Его тексты, полные аллегорий и замысловатых рифм, часто были непонятны простому люду, но Кудря был уверен в своей гениальности. Сейчас он сидел на полу в одной из башен, наигрывая на лютне странную мелодию и что-то бормоча себе под нос. Волосы его, словно воронье гнездо, торчали во все стороны, а глаза, обычно блестящие от творческого огня, сейчас были мутными и покрасневшими.

> Привет, Кудря, – голос Жоры был низким и угрожающим, словно предвестник бури. – Ты что-нибудь знаешь о моем компоте?

Кудря вздрогнул, подняв голову. Его взгляд сфокусировался на Жоре, и на лице Кудри появилось выражение замешательства.

> Компот? Какой компот, Жора? Я... я не видел никакого компота. Моя муза покинула меня, вдохновение иссякло, а голова моя тяжела, словно наковальня.

Жора подошел ближе, его тень нависла над Кудрей.

> Мой особенный компот, Кудря. Тот, что в глиняном кувшине. Он исчез.

Кудря начал нервно перебирать струны лютни.

> Я, право слово, ничего не знаю. Может, ты его просто переставил? Или выпил вчера и забыл?

> Я ничего не забываю, Кудря, – голос Жоры стал ледяным. – И уж тем более не забываю о компоте. Если ты что-то знаешь, говори. Иначе...

Жора не закончил фразу, но угроза в его голосе была более чем очевидна. Кудря, известный своей трусостью, заерзал на месте.

> Ну... я, конечно, ничего не видел, но... я слышал, как Чех недавно хвастался, что он "освободил замок от ереси компота". Он говорил, что компот – это символ покорности, и что истинные воины Польши пьют только чистую воду.

При этих словах в глазах Жоры вспыхнул огонек понимания, смешанного с яростью. Чех. Ну конечно. Этот фанатик, который воевал за Польшу и считал своим долгом уничтожать всех, кто, по его мнению, придерживался "компотной религии". Чех был рыцарем, но его рыцарство было извращено догмами и фанатизмом. Он видел врагов везде, где чуял хоть малейший намек на "компотную ересь". Для него компот был не просто напитком, а символом упадка, неженок и всего, что он презирал. Его крестовый поход против компота был нелепым, но от этого не менее опасным.

Жора отвернулся от Кудри, который облегченно выдохнул. Цель была ясна. Чех.

Жора направился в тренировочный двор, где обычно можно было найти Чеха, отрабатывающего удары мечом. И действительно, там он и был, его фигура, закованная в поблескивающие доспехи, мелькала в лучах солнца, словно призрак битвы. Чех был крепко сложен, его движения были быстрыми и точными. Он рубил воздух мечом, его лицо было сосредоточенным, а глаза горели фанатичным огнем.

> Чех! – окликнул его Жора, и его голос был наполнен такой силой, что Чех вздрогнул и опустил меч.

> Жора, – Чех выпрямился, его взгляд был холодным и оценивающим. – Что привело тебя сюда? Уж не хочешь ли ты примкнуть к истинным защитникам Польши?

> Ты украл мой компот, – без обиняков заявил Жора, его голос был лишен всяких эмоций, кроме глухой угрозы.