Потом и не вспомним

Глава 7

Телеграмма от Стиви пришла одновременно с письмом от Хью, у которого и должна была состояться первая в это лето встреча клуба. Родерик взял бумажки с чувством надвигающейся неприятности, и чувство это его не обмануло.

Хью извещал, что встреча будет в пятницу, то есть через три дня, в его доме в четыре часа пополудни. Стиви же сообщал, что Даг не сможет присутствовать на встрече клуба, так как занят с отцом, а сам он совсем не хочет идти в гости к Хью, потому как если они с ним встретятся, то непременно совсем не по-джентльменски набьют друг другу морды.

-Дьявол! -Родерик смял бумажки в кулак, - Я же уже пригласил Мейза. Придётся идти.

Родерик ненавидел ходить на встречи клуба без друзей. Возможно, его можно было бы назвать нелюдимым. Он отгораживался от мира Дагом и Стиви, и чувствовал абсолютное удовлетворение от такого положения вещей. Без этой «живой стены» он ощущал тревожность от необходимости активного взаимодействия со всеми сразу. Родерик вскочил и прошел от края до края комнаты. Солнце медленно клонилось к закату.

Уже который день он выбирался из дома во второй половине дня, чтобы встретиться с Нахашем в парке. Они не договаривались заранее о совместных прогулках, но всё равно натыкались друг на друга и продолжали бродить вместе до наступления ночи- гуляли босяком по траве, играли в карты, развалившись на шерстяном пледе. Родерику нравилось слушать рассказы и небылицы, в которые тихой музыкой вливались шорох листвы и пение птиц. Так продолжалось довольно долго, но сегодня... Родерик скосил взгляд на часы и понял, что сегодня он безнадёжно опоздал. Он только надеялся, что Мейз не слишком обидится на него.

Семья вернулась днём в полном составе, но хотя бы, слава Богу, без тётки, которая иногда гостила у них летом. Значит теперь непременно придется объяснять, куда он отправляется так поздно и рассказывать, как он впервые повстречался с Мейзом в парке. Семья наверняка начнет расспрашивать его о новом соседе, и в конце концов, он непременно засидится до ночи. Юноша не знал, что было бы хуже, опоздать, прийти и не застать своего соседа, или прийти и обнаружить, что сосед всё-таки его дожидается. Еще извиняться придётся!

Он тихо закрыл дверь и прокрался по лестнице, перепрыгивая через скрипучие ступени. Выбежал из дома со стороны задней двери и почти преодолел сад, как его настиг оклик Китти.

-Тсс! - прошипел он девушке, прикладывая палец к губам. Он поманил ее, а сам присел за куст шиповника, чтобы его не было видно из дому.

Китти, пригнувшись, перебежала к нему.

-Рори? Что происходит?

-Я познакомился с Мейзом.

-Ах! – ее возглас прозвучал просто непростительно громко и Родерик снова цыкнул, - Как? Когда?

-Когда вы уехали. Гулял и случайно забрел к нему в парк. Но это, в общем, не важно, мне сейчас бы уйти по-тихому, ты же знаешь маму, если она начнет расспрашивать меня о нём, я застряну тут до ночи. Ты же прикроешь меня?

Глаза её загорелись огоньком любопытства и озорства:

-Ну допустим, прикрою. А что мне за это будет? И к чему такая секретность? Он молод или стар? Ты влюбился в его дочь? Или у него есть симпатичная сестра? Или он женат, и его жена так прелестна, что ты... О боже, Рори!

-Да какие, к чёрту, жены и дочери!? Китти, о чем ты думаешь? Он всего лет на пять меня старше. Я позвал его на встречу клуба, а встреча уже в воскресенье. Надо передать ему время и место. Если задержусь еще чуть-чуть, то точно опоздаю. А завтра к нам приедет Лиззи с семьей, и мать ни за что не даст мне вырваться.

-Ты все мне о нём расскажешь! – Китти погрозила Родерику пальцем, - И кстати. Ты бы мог бежать не в парк, а на станцию, телеграфировал бы оттуда и все...

Родерик озадаченно взлохматил волосы, но потом махнул рукой и стрелой бросился в лес под тихий смех сестры.

***

-Как прошла твоя встреча с этой девушкой, Лиззи, кажется? Все еще не обручен? - Нахаш шагал рядом с Родериком к дому Хью.

-О, не напоминай. И почему именно я стал жертвой матримониальных амбиций! Есть же мои неженатые старшие братья! Она чудесная девушка, чудесная! Вернее, не так. Мама всегда говорит «славная Лиззи»- Родерик немного гнусаво спародировал мать, сделав акцент на слове «славная», - Они дружат, наши матери. Я тем вечером на несколько часов остался один на один с ними и клянусь, не удивился бы, обратись они вдруг в хищных гарпий. Первым сбежал отец, сославшись на необходимость поработать в кабинете. Затем мои братья- в них вдруг проснулась удивительная тяга к знаниям, и они загорелись желанием посидеть в библиотеке. И даже Китти дезертировала в свою комнату, сказав, что чувствует слабость. Наша с Лиз беседа никак не складывалась, матери принялись расписывать наши достоинства, и тогда обстановка вконец стала невыносимой. У бедной девушки было такое испуганное и неловкое выражение лица. Думаю, я и сам выглядел не лучше.

Нахаш поглядел на него с сочувствием.

-Это было ужасно, мы вроде все участвовали в одном разговоре, но душой стремились к совершенно разным вещам. Китти рассказывала, что Лиз хочет пойти на курсы сестер милосердия, и совершенно не планирует выходить замуж в ближайшие годы. Я бы после окончания колледжа хотел попутешествовать. А наши матери надеются нас поженить, нещадно выкорчевывая любые наши планы на будущее. Кошмар! Впрочем, ладно, давай не будем о грустном. Я совсем не рассказывал тебе о писательском клубе и хочу предупредить, чтобы ты не ждал чего-то особенного. Мы обычно просто собираемся и что-нибудь обсуждаем, читаем свои черновики, или отрывки из понравившихся книг. Я подумал, что это в любом случае будет интересно.

Родерик почувствовал странную неловкость. Вдруг Мейзу будет скучно на встрече?

-Не страшно. В конце концов, на этой встрече будешь ты, а я вовсе не против прогуляться, не важно, в парке или в городе, - сосед ободряюще кивнул и указал рукой на двухэтажный дом из темного кирпича, - Кажется, нам сюда.

Поворачивать назад было поздно. Они подошли к трехэтажному дому, немного напоминавшему тот, в котором жила леди Агнес. Им открыла служанка, но тут же в коридор откуда-то сбоку выскочил сам Хью. Чуть раскрасневшийся и полноватый, с широкой улыбкой на круглом лице, он выглядел необычайно воодушевленным и напоминал счастливую головку сыра, если бы сыр, конечно, умел улыбаться.