Потом и не вспомним

Глава 8

Родерик сутками сидел в своей комнате, выбираясь оттуда только к вечеру и тут же исчезая в тени переплетений парковых деревьев. Китти могла бы ожидать такого равнодушия к себе от старших братьев, разница в возрасте с которыми не давала найти общих тем для разговоров. Могла перенести невнимание отца, ведь тот почти всегда был на работе. Могла стерпеть занятость матери, в конце концов, следить, чтобы в доме поддерживался порядок, тоже непросто. Но Рори, от него она такого попросту не ожидала. Даже когда Китти училась в пансионе, и все её разговоры сводились к пересказыванию сплетен и напеванию французских баллад, брат с изрядной долей внимания поддерживал любую беседу. Она была бы не против послушать о проделках его друзей и о занудных лекциях преподавателях. Ей, в конце то концов, надо было попросить братца позвать к ним в гости как можно больше его однокурсников, ей ведь еще замуж выходить! И лучше бы сделать это поскорее, пока тетушка, больше всех озабоченная счастливым будущем любимой племянницы, не сделала выбор за неё.

Леди Агнес уже неоднократно пыталась познакомить её с мужчинами весьма солидными, но старыми и до зевоты скучными. Отвратить тетушку от идеи выдать её замуж не получилось, так что оставалось лишь возглавить поиски, пока ей в мужья не определили какого-нибудь сухаря-викария. Или лысеющего полноватого джентльмена, партнера отца по бизнесу. Китти видела с каким плотоядным выражением на хищном лице, тетушка смотрела то на неё, то на этого Ллойда, то и дело вытирающего платком свою мерзкую лысину. Она явно примеряла на них свадебные наряды и готовилась утирать счастливые слёзы кружевным платком. А Родерик, мерзавец, даже не удосужился познакомить родную сестру с их новым неженатым соседом, хотя бегает в парк Мейза каждый день!

Решено! В этот раз она последует за братом. Хоть посмотрит на этого Нахаша, пусть даже одним глазком, пусть даже из-за дерева.

***

Погода испортилась, стоило Родерику выйти из дома. Он уже жалел, что оделся совсем легко и даже поленился захватить с собой потрепанный норфолкский пиджак. Юноша уныло оглянулся на дом. Из окна второго этажа ему махала сестрёнка.

Наверное, стоило наконец пригласить Мейза к ним, познакомить с Китти, с семьей. Но какой-то червячок сомнения грыз юношу. Всё-таки каким бы интересным не был новый сосед, каким бы вежливым и дружелюбным ни казался, было в нем нечто странноватое. На этот раз всем сомнениям было суждено разрешиться. Мейз ждал его на ужин. Где как ни в доме лучше всего можно понять суть человека? Дом всегда отражает натуру обитателя. Может, там будут полупустые полки и идеальный порядок? Хотя, Нахаш не похож на человека, которому отчаянно не нравится, когда что-то выходит из-под контроля. Или может, в его гостиных стоят обнаженные статуи и лежат персидские ковры, выдающие натуру сибарита? Очень может быть. Хотя, дом Нахаша Родерик скорее представлял неким филиалом Бедлама, с разнообразным количеством безделушек, привезенных из разных стран. А обнаженные статуи если и были, то наверняка использовались в качестве вешалок для пиджаков, плащей и халатов, разбросанных небрежным хозяином и тут и там. Представив, как копия Венеры Милосской обретает вполне уютный и непосредственный вид в пестром халате Нахаша, юноша улыбнулся.

Небо затягивали тучи, но он решил пройтись пешком, срезав дорогу через парк. К тому же, идти было не дольше часа.

На людях Мейз вел себя вполне прилично и не позволял себе никаких эксцентричных выходок, как то: расхаживать босяком по траве, петь в голос какую-то чушь на арамейском или болтать о том, какие эмоции одолевают того или иного человека из толпы. Нахаш мог констатировать любую перемену чувств и в самом Родерике. Юношу это раздражало до крайности. Какая радость быть настолько гениальным психологом, если потом душа человека не будет представлять для тебя никакого секрета? Где тут интрига? Это же скучно! Нахаш смиренно соглашался. За время совместных прогулок Родерик сумел со всеми этими причудами смириться, в конце концов, все эти странности соседствовали в этом человеке с обширными интеллектуальными познаниями, тягой к искусству и бесконечной дружелюбностью.

Вдали громыхнуло, и Родерику показалось, что он может различить надвигающуюся стену дождя.

Желание вернуться назад душило юношу, но вместе с этим предчувствие чего-то интересного заставляло его торопиться, выискивая выход к старой усадьбе. Так, наверное, бывает у кошек, которых способно сгубить собственное любопытство. Он чувствовал, как в груди что-то заворачивается в тревожный узел, но вместе с тем ощущал пьянящий задор.

Он помнил старый заброшенный дом, обращенный широким балконом с потрескавшимися стеклянными окнами к реке, в который однажды забрался с братьями. Последний владелец мертв, наследники заграницей, усадьба в упадке. Искусная лепнина под низким фронтоном, почернела от времени. Обшарпанные колонны покрыты трещинами. Было сложно поверить, что сейчас усадьба выглядит по-другому. Что по тем, когда-то разрушенным коридорам, ходит прислуга, что Мейз вечерами сидит на балконе и смотрит на алеющую под закатным солнцем реку, а колонны уверенно растут ввысь.

Выйдя наконец на дорогу к дому, Родерик устало выдохнул. Ветер дунул ему в лицо, засыпав в глаза дорожную пыль, в вершинах дубов на подъездной аллее тревожно зашумело. Совсем скоро перед ним выросло белоснежное трехэтажное здание в классическом стиле. Увитое по низу плющом и вьющимися розами, оно было неузнаваемо.

Непонятно откуда выскочивший старый слуга, усатый и лысый, призывно махал рукой. Да так радостно и живо, как будто долгое время ждал именно Родерика, и вот наконец дождался.

***

Китти бежала через заросли густой травы, стремясь догнать брата, необычайно ловко передвигавшегося по заброшенному парку. Казалось, он шел не по бурелому из давно опавших ветвей, не по ямам и оврагам, а по утоптанной тропинке. Только вот никакой тропинки в этом отвратительном парке не было. Ветви хлестали по лицу, платье цеплялось за колючки кустов дикой ежевики, и через десять минут Китти потеряла брата из виду. От злости она замолотила кулачками по стволу дерева и осела вниз. Закатное солнце освещало верхушки деревьев, запутывалось в листве и почти не освещало землю. Китти вздохнула, представив, что обратный путь придется проделывать в темноте. Снова через буераки и кочки, как будто она жаба какая-то. И как только Рори шастает здесь по такой темноте? Хорошо хоть диких зверей тут нет. Ведь нет же? Ей тут же примерещился подозрительный шорох в листве. Подтянув поближе увесистую ветку, она затаилась, вслушиваясь. Среди шорохов и скрипов Китти вдруг почудился шепот. Вроде и ясно слышимый, но разобрать хоть слово было решительно невозможно.