Потом и не вспомним

Глава 10

Родерик тихо напевал балладу про Джона Ячменное Зерно. На секунду он представил, что речь в песне могла идти вовсе не об изготовлении алкогольных напитков и перемалывании ячменных зерен, а о жертве, выбранной королем Подземья на праздник колеса года, и содрогнулся от этой мысли. С каждым новым словом, перед юношей проносилась вся та круговерть мучений, через который проходил многострадальный бедняга Джон.

-«И они взяли всю кровь из его сердца,

И пили её снова и снова.

И чем пьянее они становились,

Тем сильнее росла их радость.»[i]

Юноша поежился. Такое трактование знакомой с детства песенки было ему глубоко омерзительно.

-Да, Джон умирает, чтобы другие могли жить... Восемь праздников колеса года, двенадцать королей. Девяносто шесть человек каждый год. И Лугнасад совсем скоро. Значит, совсем скоро кто-то умрет. Нет- нет, не так, - Рори вскочил с кровати и заметался по комнате, - позвольте-ка, умрет- это когда споткнулся и неудачно упал, полез купаться ночью и утонул, заболел и скоропостижно преставился. Нет! Кого-то убьют. Вот так правильно. Возможно, это будет кто-то из моих знакомых, возможно это буду я сам.

Он бормотал совсем негромко, поэтому мог не бояться быть услышанным. Хорошо хоть сестра перестала донимать его с требованиями пригласить в гости Нахаша или друзей из колледжа. Родерик и на милю не подпустит к ней демона. А каждого нового её поклонника, будет тыкать кочергой, бог бы с ней, с репутацией.

-Как бы спастись самому и уберечь других людей... Или стоит принять это как трагедию, как данность, как абсолютно нерушимый цикл бытия? Ведь если я попробую уговорить народ запереться на ночь в церкви, взяв на вооружение по кочерге и мешочку с рябиновыми ягодками, меня, чего доброго, примут за сумасшедшего. Но нельзя же просто отсиживаться в комнате! Я не пошел в клуб, я неделю не выходил из дома, притворяясь больным. Слава богу, что семья снова уехала в город. А ведь сестра так и порывалась остаться дома и приглядеть за мной.

Он нечеловеческим усилием заставил себя сползти с кровати и, не переодеваясь, сел за стол. Раскрыл дневник. Не так давно, в последние дни учебы, Стивену, который увлекался всякого рода сомнительными вещами, удалось достать недавно изданную монографию одного немецкого психолога. Родерику монография не понравилась абсолютно. И всё же... Может, через сны подсознание действительно сообщает нам что-то важное? Может, есть какой-нибудь выход, которого юноша просто не замечает, в то время как подсознание прекрасно знает ответ? Юноша печально вгляделся в пустоту первой страницы и принялся писать.

«Мне снился странный сон. За мной гонится темная фигура в плаще. Я бегу от неё по извилистому темному лабиринту, но она каждый раз умудряется обогнать меня и выскочить из-за поворота. Я падаю на колени, от усталости и страха ноги меня совсем не держат. Фигура нагоняет меня и достает из-под полы ржавую от крови косу, которая вдруг превращается в кинжал. Я пытаюсь закрыть лицо от удара, но его всё нет. Я слышу звон. Открываю глаза. С моих рук блестящими кусками металла осыпаются невидимые раньше оковы. Летит с кончика косы серебряная пыль. Фигура укоризненно качает головой, отворачивается от меня и идёт вперед. Я вскакиваю с необычайной легкостью. Весь груз прожитой жизни более не касается меня, он осыпался серебром. Никогда я не чувствовал себя таким свободным, как в этом сне. Я был огорчен, что это чувство ушло, стоило мне проснуться.»

По мнению юноши, картина вырисовывалась неутешительная, и описание вышло не только на редкость мрачным, но и удивительно косноязычным. В общем, чихать его сон хотел на предоставление подсказок от подсознания и гениальность немецкой психиатрии. Обыкновенный сумбурный кошмар.

Родерик оторвал страницу от дневника, и набросал на обратной стороне просьбу к Стиви растолковать сон и, желательно, в положительном ключе. Вложив письмо в конверт, он задумался, с опаской глядя на дверь.

А безопасно ли выходить за порог? Белоснежность перин, темнота балдахина, мягкий свет из окна. Демоны ведь не шастают при свете дня в своем истинном облике, возможно, они вообще не слишком то жалуют день. Они же создания ночи.

-Да черт бы всё это побрал, я что, никогда больше не выйду в парк? Стану затворником? А может, и вовсе послушником, уйду в монастырь, буду проводить дни в молитвах? Так и представляю одинокую гору, холодную келью и друзей у подножия, крутящих пальцем у виска! Не лучше ли смириться с присутствием потустороннего в этом мире? Что мне до других людей? Самое главное, чтобы это «потустороннее» лично меня не касалось! Надо как можно скорее встретиться с Нахашем, разъяснить свою позицию и жить дальше, как будто ничего странного и не происходило. Так же говорят поступать все нормальные люди? Обсуждать, договариваться и приходить к компромиссу.

От стука в дверь Родерик подпрыгнул.

-Чёрт! Нет-нет-нет. Чёрт. Чёртов чёрт, это же не может быть он?

Окна комнаты выходили на сад, так что Родерик прокрался в коридор, к окну, из которого было видно входную дверь. Он отодвинул занавеску, чтобы выглянуть и посмотреть, кто стоит у порога.

-Нахаш... - прошептал он, и встретил взгляд темно-зеленых глаз, будто стекло и расстояние не было преградой для этого существа. Хотя, конечно же не было.

Дверь открылась, и зеленые глаза впились в новую жертву.

«Да Бога ради, -воскликнул про себя юноша, - когда я говорил об этом, то не думал, что он тут же явится! И вообще, о каких компромиссах и обсуждениях может идти речь, если перед тобой стоит демон! Эти «нормальные люди» со всеми их советиками, полные идиоты, которым явно не приходилось сталкиваться с демонами, окопавшимися по соседству!»

Родерик спустился до лестничного пролета, чтобы слышать разговор.

-Ты же не можешь войти, ты не можешь войти сюда, - лихорадочно и немного злорадно шептал он, наблюдая за демоном и служанкой.

-К нему нельзя, господин болеет. Что? Да, конечно, я передам ему, что вы хотели его видеть, сэр. Но сейчас он, должно быть, спит. Передать прямо сейчас? Хорошо, если вы настаиваете... Подождите в гостиной, пожалуйста. Нет? Подождёте на веранде? Может, подать вам какой-нибудь напиток, на дворе ведь так жарко...- голос служанки, сначала твердый и непреклонный, к концу превратился в заливистое щебетание.