Потом и не вспомним

Эпилог

-Тетушка Агнес, пойдемте, - плечистый молодой мужчина в темном пальто, подхватывает под руку старую, слегка сгорбленную женщину, и кивает брату, чтобы тот остался с родителями.

Им сейчас нелегко. Младший сын сбежал из колледжа и пропал. Тетушка Агнес, последняя, кто видел Родерика, по поводу его исчезновения не могла сказать ничего внятного. Леди горестно кривила губы, промокала слезящиеся глаза кружевным платком и с непоколебимой уверенностью несла полнейшую чушь про демонов и чертей. Несчастная, по-видимому, сошла с ума. Сколько констебли не пытались поговорить с ней, слова женщины оставались неизменными. Из них выходило следующее:

Вечером тридцать первого октября Родерик Стоун пришел к ней в дом, сказав, что взял в колледже отгул. Позднее выяснилось, что никакого отгула он не брал, а самостоятельно, не ставя никого в известность, покинул территорию колледжа. Прибыв домой к тетке, он заперся в своей комнате и не выходил оттуда до позднего вечера. В одиннадцатом часу, леди Агнес услышала шум и крики под окнами. По ее словам, открыв окно, она заметила в саду Родерика, и еще некоего неизвестного юношу. Как оказалось, неизвестным был Льюис Дэйв, юный лорд и однокурсник Родерика, тоже исчезнувший той злополучной ночью.

И вот тут начиналось самое загадочное. Помимо этих двоих, по словам женщины, в саду находились еще и некие престранного вида существа, будто поднявшиеся из глубин ада. Похожие на летучих мышей, только с человеческими руками. Существа эти, увидев леди, тут же напали на нее, и непременно разорвали бы в клочья, не появись вдруг словно из ниоткуда и не отгони их ее племянница Китти. И этого уже никак быть не могло, ведь письма от девушки регулярно приходили из Франции, куда она поспешно уехала в середине октября знакомиться с родителями своего жениха. Стражи порядка попыталась связаться с Кэтрин Стоун, чтобы узнать, где она находилась в ночь с тридцать первого на первое. Но попытка эта ничего не принесла. Кэтрин Стоун не въезжала во Францию и не выезжала из неё. Письма, между тем, продолжали исправно приходить и доставляться. Родители уже было заподозрили и её исчезновение, но ночью двадцать второго декабря, на Йоль, девушка приехала домой. Осунувшаяся и бледная, она рассказала, что её жених не так давно трагически погиб. От предложения вернуться домой она отказалась, и на вопросы отвечала крайне скупо. Невозможность найти девушку в Тулузе, где, по её словам, она жила, объяснялась сменой фамилии и юридическими проволочками. Китти, конечно же, не знала, что происходило в ночь с тридцать первого на первое, и известие об исчезновении брата поразило её так же, как и каждого члена их семьи.

Тем не менее, девушка смогла привнести в поиски луч надежды, сказав, что Родерик мог отправиться путешествовать чуть раньше, чем планировал. Посоветовав ждать письма, и почаще ругать непутевого балбеса на чем свет стоит, она показала фотографию, которую, по её словам, кто-то отправил ей с незнакомого адреса в далекой Индии. Теперь эта фотография, равно как и фотографии Китти из Тулузы, хранилась зажатой между зеркалом и рамой в трюмо матери семейства.

Старший брат Родерика вздохнул, надеясь, что бестолковый младший образумится вслед за не менее бестолковой сестрой, смирит свой невовремя проснувшийся бунтарский дух, восстановится в колледже и, наконец, вернется домой.

Хотя бы на один день, как Китти.

***

Олли сидел за столиком «Бешеного пса», разбирая свои старые наброски. Недавно он отправил их на конкурс, не испытывая больших ожиданий по поводу своей победы. Но он не мог не отправить их. Черт возьми, это должны были увидеть все.

В ночь на Самайн, он вышел из дома и направился в сторону кафе. Это должен был быть обычный, ничем не примечательный, вечер. Всё изменилось, когда город словно сотрясло землетрясение.

Олли увидел Их. Увидел, и бросился в кафе, ничуть не заботясь о своей безопасности, но думая только об одном- успеть зарисовать все то, что он видел. Рисунки получились до того натуралистические, до того страшные, что он без колебаний расстался с ними- пусть комиссия их рассматривает, а с него уже хватит. Комиссия рассмотрела. И теперь его картины выставлялись в городской галерее на выставке молодых художников. Все его рисунки, вплоть до последнего наброска, вдруг подлетели в цене. Теперь он мог смело говорить, что получает деньги за свое творчество. Только вот на выставку он так ни разу и не заглянул, а картины продавал даже не торгуясь.

За стол к нему подсели Стиви и Даг.

-Что на счет тех парней, Родерика и Льюиса, которые попали в ночь на Самайн?- спросил Олли, задумчиво глядя на свой старый набросок таинственного переулка, висящий теперь в почетной рамочке рядом с барной стойкой.

-Всё еще ничего нового, - тяжело вздохнул Стиви, ставя на стол кружку с элем.

-Да всё с ними будет в порядке, - толкнул его локтем Даг, воруя у Олли с тарелки ломтик жаренной картошки. - Поверь моему чутью, Родерик не выдержал нашего общества и сбежал от нас, как и намеревался.

- Совсем идиот? Как ты можешь над этим шутить? -вызверился Стиви.

-Да я правду говорю! Китти недавно показывала семье его фотографии из Индии. Он живет еще получше нашего, будь уверен.

-Правда, что ли?

-Конечно. И я не сомневаюсь, этот беглец вскоре и нам напишет. Что-то вроде «Как вы там, придурки, учитесь? Ну учитесь, пока я загораю под жарким солнцем в объятиях очаровательной красотки».

Олли ни на миг во всё это не поверил. Он совсем не знал Льюиса, а Родерика знал едва ли, но был уверен- исчезновение этих двоих и то, что творилось на Самайн- взаимосвязанные вещи.

Но он промолчал.

Не стоит злить фэйри лишним упоминанием о них.

***

Солнце медленно дрейфовало по небу Подземья, гонимое ветром. Король сидел на парапете, заставляя светило совершать виртуозные кульбиты.