Потомки оборотня

Глава 2. Происшествие

Артем проснулся внезапно, как будто его кто-то за руку дернул. В доме было темно и тихо, даже не скребся никто, чему Артем очень обрадовался. Но по-прежнему воняло плесенью, крысиным пометом и кошачьей мочой. Тема встал, открыл форточку, недолго посражавшись с рассохшейся деревянной рамой. Мысленно отметил, что окна придется менять, прикинул, во сколько это обойдется и застонал. Тут же ощутил, что глотка пересохла так, что язык прилип к небу. Тяжело вздохнув, парень побрел на кухню за водой. На кухне было пусто и сухо. Покрутил краны — бесполезно, заглянул в чайник — ничего.

«Ах да, — вспомнил Тема, — воды же нет. Только колонка на улице».

Нецензурно выругавшись, он вышел во двор. Воздух был прохладный, густой от росы, месяц висел в небе, мутный, будто марлю на него кто-то накинул.

Артем дошел до колонки прямо у дороги, наклонился, нажал тяжелый рычаг. Струя зашипела, застонала — и пошла, холодная и бодрящая. Он наклонился, пил жадно, жмурясь воду с явным привкусом ржавого железа и чего-то болотного, но сейчас это казалось живительной влагой.

Спустя пару минут, Артем почувствовал, что жажды больше нет, выпрямился, провел рукой по лицу — и тут услышал шорох. Сначала тихий, потом громче. Он повернул голову.

В конце улицы промелькнула большая тень. Собака, причем довольно большая. Породу в темноте не разобрать, но она двигалась быстро, стремительно, словно знала маршрут.

Артем замер. Может, сбежала от хозяев? А может, она и не домашняя вовсе, а дикая? Стало страшно и как-то неуютно. Пришло осознание, что половина домов здесь нежилая, на помощь позвать некого.

Артем боязливо заозирался по сторонам, надеясь увидеть хоть какого-то запоздалого прохожего. Но Октябрьская была пуста, свет не горел даже в окнах общежития напротив. Он бросил взгляд на памятник, темнеющий неподалеку. Всеслав Брячиславович. Всеслав Чародей. Из глубин памяти вспыла совершенно неуместная школьная информация. Да-да, тот самый, которого, кажется, считали оборотнем. По ночам превращался в волка и бегал из Киева в Полоцк. Или из Смоленска? Смоленск вроде поближе будет, наверное оттуда. Где-то совсем близко завыл пес, тоскливо, протяжно. Артем вздрогнул.

— Так, хватит, — пробормотал он, — попил, пора домой.

Он вернулся в дом, заперся изнутри на задвижку, проверил все комнаты, на всякий случай закрылся на щеколду и в спальне, нащупал матрас, шлепнулся на него всем телом и мгновенно уснул.

Утром проснулся от того, что солнце било в глаза через окно. Чувствовал он себя гораздо лучше, безумно хотелось кофе и поесть. Пошерудив на кухне, он нашел жестяную кастрюлю с отбитым краем, залил воду, За которой опять пришлось идти к колонке, поставил на старую плитку, которая подозрительно гудела, но вроде бы грела. Заваренный «Доширак» показался кулинарным шедевром, как и дешевый кофе 3 в 1. Покончив с завтраком, Артем вспомнил: нужно же купить инструменты. То ли оттого, что он выспался, то ли от сладкого кофе, в нем проснулась энергия и энтузиазм, которого Артем давно у себя не замечал. Открыл телефон, вбил в поиск: «строительный магазин Полоцк». Один оказался прямо через дорогу, на улице Ефросиньи Полоцкой. Ефросинья... Его троюродную бабушку тоже так звали, баба Фрося. Говорили, что в честь святой. Это можно считать хорошим знаком?

Магазин оказался небольшим, но с характером. Посетителей не было — еще бы, половина десятого, будний день. Внутри царил приятный полумрак, пахло краской, побелкой и прочими строительными запахами.

— Вам что-то подсказать? — донеслось из-за стойки.

Крепкий мужчина лет шестидесяти смотрел на Тему спокойно и уверенно. Серые глаза ярко выделялись на фоне загорелого дочерна лица. В белой, окладистой, как у анта Клауса, бороде горели медно-рыжие пряди.

— Чего ищешь, сынок? — переспросил он, разглядывая Артема в ответ.

— Да вот… — Артем замялся. — Дом хочу привести в порядок. На Октябрьской. Там все совсем плохо, даже не знаю, с чего начать.

Мужчина тут же оживился, вышел из-за стойки, подошел ближе. Он был выше Артема и шире в плечах. Все в нем напоминало о викингах с картинок учебников истории.
— Своими руками? — уже громче сказал продавец, явно решивший, что Артем глуховат. — Уважаю. Сейчас таких мало. Меня, кстати, Федор Иванович зовут.

— А-Артем. — проблеял Тема как-то совсем по-детски.

— Да-а, мало кто сейчас дом отстраивать готов. Все хотят ключи от квартиры и чтоб обои уже были поклеены. А старый дом — это история, это корни, у него душа есть. Там жили, любили, рожали и хоронили — такое беречь надо.

— Бабушка там жила, — сказал Артем. — дом в наследство оставила.

— А звали как бабушку?

— Ефросинья…

— Клинкович, что ли? — мужчина явно обрадовался. — Так внук Ефросиньи Афанасьевны?! Да мы с ней знакомы были! Хорошая была женщина, своя. Помогу тебе, парень. Дом — дело святое.

Он обернулся и зычно крикнул:
— Вася! Иди сюда! Тут парень хороший, помогать будем.

Из подсобки вышел парень лет двадцати семи, с ярко синими глазами. «Линзы, что ли?» — подумал Артем.

Парень тем временем подошел и протянул мускулистую руку, забитую рукавом татуировок, на котором переплетались руны, волки, щиты, мечи и какой-то бородатый дед, подозрительно смахивал на Федора Ивановича.

— Василий, — сказал он сухо. — Только не Васька, как кота. За это ноги ломаю.
На секунду замолчал, потом рассмеялся, глядя на вытянувшееся лицо Артема:
— Шучу я, не бойся.

— Это Артем. Фросин дом на Октябрьской теперь его. Надо будет помочь с ремонтом. Сегодня вечером после работы пойдем, посмотрим, с чего начать, — сказал Федор Иванович, не спрашивая ни Василия, ни Тему. Сказал — как отрезал.

— Понял, — кивнул Василий. — Тогда до вечера, Тема.

Артем кивнул, не зная, смеяться или все-таки насторожиться. Где это видано, чтоб первые встречные просто так решили с домом помочь. Но, видно, что Федор Иванович знал его бабушку. И тот, словно читая мысли, пояснил: