Потомки оборотня

Глава 3. Городская легенда

— Темыч! Ты живой там? Или передумал жить? — крикнул Василий.

Артем распахнул дверь. На пороге стояли Федор Иванович — с пакетом, в котором подозрительно побрякивало, — и Василий с широкой белозубой улыбкой от уха до уха. В синих глазах плясали черти.

— Смотри-ка, — сказал Вася, прищурившись. — Открыл. И не боишься чужих? Надо бы его дом обнести...

Шлеп! — раздался уверенный подзатыльник.

— Ну е-мое, Федор Иванович, — обиделся Василий, потирая затылок.

— Заткнись, Вася. Хватит свои тупые шутки каждую минуту травить. Дай человеку хоть десять минут поверить в то, что ты нормальный.

Они вошли. Артем заметил, как Вася окинул помещение цепким взглядом: отвалившаяся штукатурка, старые газеты, на которых, кажется, кто-то когда-то обедал, и пыль повсюду.

Федор Иванович потянул носом воздух и сокрушенно покачал головой:

— Крысы тут и плесень черная. Очень жаль. Чего ж ты дом так запустил, наследничек?

— Ну и норааа, — заметил Василий. — Тут даже тараканы с респиратором должны бегать.

— Да, я тоже сразу почувствовал, что плесенью и крысами пахнет. — смущенно затараторил Артем, словно оправдываясь. — Но тараканов тут не было.

— Говоришь — не было? — Федор, кивнул в сторону печи.

Там сидел, шевеля рыжими усами, достойный представитель тараканьего семейства, внимательно смотрел на гостей, удивляясь, что в его доме такое водится.

— Вот он, смотри. Жирный, довольный. Как депутат, — сказал Вася.

Федор кивнул, будто ожидал этого:

— Значит, слушай, пацаны. Сначала вымываем все. Потом — химия, отрава, дезинфекция. А уже потом будем стены спасать. Дом сначала надо от грязи вылечить. Телефон дезинсектора я тебе дам. Все, хорош лясы точить, за работу!

И закрутилось. Дом начал меняться на глазах. Артем, Василий и Федор швыряли в мешки старые тряпки, рваные покрывала, подушки, в которых жили целые династии пылевых клещей. Вася нашел пыльный плед и, размахивая им, устроил снежный ураган из ворса. Чихали все.

Артем полез в шкаф, вспомнив про пальто, то самое, которое видел в ту первую ночь. Шкаф скрипнул, как в плохом ужастике. Но пальто не было.

«Наверное, показалось, — подумал он. — Сон, воображение, темнота. Просто усталость.»

К вечеру полы стали блестеть, задышалось легче, а мешки с хламом высились у калитки. Они разожгли костер — из старых досок, сломанных ножек от табуреток, книг, которых уже никто не прочтет. Пламя тянулось в небо, а воздух наполнился запахом дыма и старого клея.

Сели. Три мужика, выжатые, как тряпки, с бутылками дешевого пива в руках.

— Слышал, — сказал Артем, не глядя ни на кого, — мужика какого-то сегодня нашли. Загрызли собаки. Ужас, а?

Федор Иванович приподнял бровь.

— Нашли. Знаем.

— Я… — Артем замялся. — Я вчера ночью собаку видел. Ну, точнее, тень собаки. Здоровая такая была, бежала куда-то.

Вася медленно повернулся:

— Видел, говоришь?

Артем кивнул. Рассказал все: как пить ночью пошел к колонке, как услышал шорох, даже про памятник:

— … представляете, мужики, глянул на него — и тут мне в голову как стукнуло, что князь оборотень был. Я и подумал, что и собака эта — тоже волко-оборотень. От страха чуть не обосрался! — смеясь закончил он.

На мгновение повисла тишина.

— Всеслав, — медленно сказал Федор, — действительно не простым человеком был, а волколаком и магом. Не только в волка, но и в сокола превращался.

— Да, — добавил Вася. — А его потомки унаследовали его способности. В Полоцке есть оборотни, все местные это знают.

Он сунул руку в рюкзак, достал небольшой нож с матовой рукоятью и раскрыл его.

— Лезвие — с серебром. Серебро отпугивает нечисть. Все полоцкие что-то серебряное с собой носят на всякий случай.

Артем отодвинулся. Вся кровь ушла в ноги, волоски на руках и затылки встали дыбом.

— Вы... серьезно?

— Ага, — сказал Вася, не моргнув. — И если ночью услышишь, как кто-то скребет в дверь, не открывай. Особенно если он говорит голосом твоей бабушки. А то будет, как в «Красной Шапочке»: «— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубки?». Ты ведь знаешь, что эта сказка про оборотня? Волк съел бабушку и обернулся ею. Как иначе девочка могла перепутать зверя с бабулей?

Артем молчал, побледнев.

И тогда Федор Иванович и Василий оба разразились хохотом.

— Да ты видел свое лицо, Темыч! — задыхался Вася. — Как будто вот-вот в штаны наложишь.

— А ты, Василий, все-таки урод, — сказал Федор, хотя и смеялся тоже.

— Шутка это все, Тема, не бойся, — хлопнул его по плечу Василий. — Нет тут оборотней, волков тоже — не в деревне живем.

— Не верь всему подряд, что тебе говорят, сынок. — добавил Федор. — Тебя развести — раз плюнуть.

Позже, допив пиво, они пошли в круглосуточный — за бутилированной водой, хлебом, может, чем-то к чаю для Артема. Прошли мимо памятника Всеславу. Артем остановился.

— Слушайте… а почему у него нет ни одного блестящего места? В каждом городе каждому памятнику хоть что-то трут: хоть нос, хоть палец — на удачу.

— Так есть тут одно место, — сказал Федор с совершенно серьезным лицом. — Тут на удачу мудя коню натирают.

— Чего-чего натирают? — переспросил Артем.

— Ну… тестикулы. Яйца конские. Это чтоб и удача была, и потенция, — объяснил Федор буднично.

— Опять врете.

— Да ты что! — обиделся Федор. — Не веришь? Иди сам посмотри.

Артем подошел, присмотрелся.

— Так у него вообще яиц нет!

— Вот! — заорал Федор, задыхаясь от смеха. — Потому что стерли в ноль! Народная традиция, мать ее!

Они так и смеялись, пока не дошли до магазина. Там и распрощались.

***

Над Немигой вился липкий туман, пахло тиной и кровью. Сырая земля глотала сапоги, глина липла к ногам, к копытам, к колесам обоза.

Князь Всеслав стоял впереди — на холме, над дружиной, закованный в броню: шлем с закрывал высокое чело, но очи, желтые, волчьи — сверлили поле за рекою, словно уже искали, где проляжет путь сквозь плоть и щиты. За спиной развевалась шкура серого волка — не трофей, а знак, как хоругвь.