Потомки оборотня

Глава 5. Соседка

Серый хищник крался бесшумно, подушечки лап касались шероховатых досок абсолютно бесшумно. Воздух в логове человеческого самца был густым и ядовитым, смердящим смесью перегара, прокисшего пота, испражнений и... тления. Сам человек лежал неподвижно, лишь прерывистое хрипение в груди выдавало агонию. Он был слабый и больной. Сквозь щели в дощатом полу доносилось слабое шуршание — там, в темноте, корчились в предсмертных судорогах крысы. По стенам, по старому дереву, падали и затихали жучки, их хитиновые спинки судорожно сжимались. Зверь приближался к человеку, облизываясь. Так должно быть. Слабый должен стать пищей для сильного, отдать свою плоть тому, кто возьмет силу из этого тела. Волк подобрался вплотную, чутко вслушиваясь в дыхание спящего — хриплый свист в гортани. Хищник приоткрыл пасть, обнажив клыки. Тонкая нить слюны повисла на клыке, капля дрогнула, готовая сорваться. Язык, шершавый и горячий, коснулся обнаженной руки человека.

— А-А-АХ! — Артем вскинулся на кровати с диким воплем, сердце колотилось где-то в горле, сжимая его. Что-то серое, стремительное метнулось за дверь, мелькнув в полумраке комнат. Артема тут же вывернуло. Спазмы рвали желудок, он едва успел наклониться, желчь обожгла горло. Голова раскалывалась, в висках стучало. Воздуха! Он сполз с кровати, задев таз с грязной водой, пошатываясь, рванул на себя все окна. Запоры скрипели, поддаваясь не сразу. Холодный, влажный воздух ворвался в комнату, но не принес облегчения — лишь усилил тошноту. Он вывалился во двор, оперся о ствол сливы — и его снова скрючило. Сердце бешено колотилось, пропуская удары, замирая, потом наверстывая бешеной гонкой. Что это было? Волк в доме? Это наяву или галлюцинация от... Он вспомнил.

— Твою ж мать! Идиот... — прохрипел он не своим голосом.

Черт, он заснул, не открыв окна. Не проветрил — и отравился, как и предупреждала Инна. В высокой, некошеной траве что-то зашуршало. Артем замер, кровь отхлынула от лица, сердце пропустило удар, замерло. Из травы вышла... кошка. Серая, в темных полосках, тощая до ребер. Большие, чуть раскосые зеленые глаза удивленно смотрели на него, на его судорожно сжатые кулаки и перекошенное лицо.

— Фух... — выдохнул Артем, обмякнув. Слезы навернулись на глаза — от облегчения и слабости. — Так это ты... Ты меня разбудила? Моя хорошая... Спасительница.

Он присел на корточки, неверяще протянул руку. Кошка секунду поразмышляла, потом осторожно подошла, позволила себя взять. Он прижал ее к груди, чувствуя тонкие косточки под шерстью, тепло маленького тельца. Кошка заурчала, глухо, как моторчик.

— О! Надо же, — раздался насмешливый голос за забором. — Все же есть кошка. А я-то думала, ты наврал с три короба, «котик дома ждет».

У калитки стояла альтушка-медсестра, уже не в форме, а в черной футболке. В руке она держала его смартфон.

— Ты в скорой телефон забыл, монстр канализационный. На, держи. — Она протянула аппарат через щель в калитке. — Там тебе звонили... — она прикинула, — раз десять, наверное. Звонков — лес. Жена тебя потеряла, что ли?

Артем, все еще держа кошку, подошел, взял телефон. Экран был усыпан уведомлениями о пропущенных вызовах. В основном — неизвестные номера. Точно коллекторы.

— За этим... пришла? — хрипло спросил он, глядя на нее. Его трясло.

— Ну, телефон вернуть — дело благое. Хотя, может, зря. Надо было в милицию занести…— она прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Слушай, а ты чего бледный, как смерть? Совсем землистый. И глаза... мутные.

Она неожиданно ловко перелезла через невысокий забор и подошла вплотную. Артем инстинктивно отшатнулся. Она фыркнула, но не отступила. Принюхалась, резко сморщила нос.

— Фу! Чем это тебя... О, да ты ж воняешь инсектицидом! Как шкаф с ядохимикатами! — Она схватила его за запястье, проверила пульс — частый, неровный. Приподняла веко, посмотрела в зрачок. — Дурак конченый! Дом протравлен, а ты в нем спишь, окна закрыты! Ты же реально мог кони двинуть! Ты может суицидник, а? У психиатра давно был? Сиди тут, на воздухе! Не двигайся!

Она деловито прошла в дом, вернулась с его же грязной кружкой. Игнорируя калитку, снова перелезла через забор, пошла к колонке, с силой нажала на рычаг, сполоснула кружку, набрала чистой, холодной воды — вернулась тем же путем.

— Калитка вообще-то открыта. — уточнил Артем, чувствуя себя последним дураком.

— Закрой рот и пей. Тебе пить сейчас надо много, чтобы токсины вымыть. — девушка помолчала, дожидаясь, пока Артем допьет. — Немедленно надо переодеться, на ткани токсины тоже остались! И помойся, наконец! Ты ж ходячая экологическая катастрофа.

— Я бы и рад, но воды... нет, — прошептал Артем, с жадностью глотая воду. Она обжигающе холодная, но божественная. — Только колонка, сама же видишь. Насос сломан или еще что.

Девушка закатила глаза так, что видны были только белки.

— Ну, естественно! Все у тебя, не как у людей. Точно цыгане тебя украли и выбросили. Иди к соседям! У них же должна быть вода!

Артем мутно посмотрел на соседний дом, обшитый пластиком, с занавешенными окнами.

— Не уверен... кто там живет... Я три дня как приехал, ни с кем не знаком.

— Охренеть просто! — Медсестра резко развернулась и направилась к соседскому крыльцу. Подошла к занавешенному окну и решительно постучала костяшками пальцев. — Эй! Хозяева! Откройте, это скорая помощь!

Прошла минута напряженного молчания. Потом занавеска чуть дрогнула, отодвинулась. В щели показалось морщинистое лицо женщины лет семидесяти, с испуганными глазами.

— Чего надо? — голос был тихий, настороженный.

— Бабуль, тут у вас сосед, Артем, — девица кивнула в сторону парня, который сидел на земле с кошкой на коленях, — отравился ядом для тараканов. Ему срочно нужно помыться, а воды у него нет. Можно у вас в душ? Или хоть ведро налить?

Старушка — Галина Петровна, как выяснилось — долго сокрушенно качала головой, что-то бормоча про «молодых», «безалаберность» и «ядрёна вошь». Потом махнула рукой: