Потомки оборотня

Глава 6. Пробуждение среди мертвых

Артем вздрогнул так, будто его ударили током. Сердце рванулось вверх, к самому горлу, тело среагировало раньше сознания — парень рванулся вперед, споткнулся о порог, развернулся, занеся кулак для удара. Перед ним стоял Федор Иванович.

Мужчина смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление и тревога. Его густые брови взметнулись вверх. В одной руке он держал потрепанный кнопочный телефон, экран которого тускло светился в предвечерних сумерках.

— Ты чего, пацан, как загнанный? — спросил Федор, и его голос звучал настороженно.

Артем разжал кулак и спрятал за спину мелко дрожащую руку, провел языком по пересохшим губам и выдавил:

— Ты… как ты вошел?

Федор Иванович фыркнул:

— Нехило ты головой ударился. Говорю же: ты двери не закрыл. И окна тоже нараспашку — залезай, кто хошь.

Он сунул руку в карман ветровки достал пачку фисташек, не отрывая от Артема настороженного взгляда, начал щелкать.

— Будешь? — протянул он фисташки Теме.

— Нет. Ты лучше скажи, что ты тут забыл?

— А ты что тут забыл? Ты же в больнице должен быть.

— Это еще почему? — Артем недоуменно уставился на Ивановича.

— Так у тебя же сотряс! Что, может и амнезия еще? — Федор повысил голос в раздражении.

— Я ничего не понимаю. — взмолился Артем. — Откуда ты узнал про сотрясение? Даже я не уверен, было оно или нет. Почему сюда пойти решил? Объясни уже толком!

— Фууух — выдохнул Иваныч, собираясь с духом. Короче, несколько часов назад мне Костик звонил. Говорит, ты как угорелый со двора вылетел, деньги не отдал, двери нараспашку оставил. Они травить закончили — а тебя все нет. Ну, они ждать не могли, ушли, а ты им своего номера не оставил. Я тебе названивал — ты, гад, трубку не берешь.

Артем вспомнил десяток пропущенных вызовов с незнакомого номера. Так это был Федор, а не коллекторы! Точно, он же давал старику свой телефон, когда они у костра пиво пили.

— Так. А дальше?

Федор ткнул пальцем в экран телефона, и Артем увидел свою же фотографию — грязную, бледную рожу, с полузакрытыми глазами. Он лежал на земле, вокруг были видны чьи-то ноги.

— В новостях прочел, вот: «Мужчина упал в открытый канализационный колодец на Нижне-Покровской. Врачи подозревают сотрясение». Ну, думаю, ладно, упал, но где теперь? В больнице? А дом открытый стоит, дезинсекторы ушли, не закрыли же. Вот, решил зайти после работы, окна открыть, прибраться, проследить, чтоб никто не залез, ничего не украл. Прихожу — а тут уже все нараспашку, какие-то вещи грязные валяются, нет никого. Я уж думал милицию вызывать, а тут ты, явился.

Федор Иванович закинул в рот несколько орешков, покачал головой. Артем опустился на ступеньку крыльца, почувствовав, как подкашиваются ноги. Он провел ладонью по лицу, потом снова встал.

— Давай мы, Федор Иваныч, в дом зайдем, я хоть чаю попью, отдышусь.

— Давай. И теперь ты мне расскажи, как ты умудрился в люк провалиться. И откуда, черти тебя побери, на тебе какие-то дедовские портки?

Они зашли внутрь, прошли в кухню, Артем вскипятил воду на плитке, заварил чай. В дом вошла серая Машка. Зыркнула глазами по сторонам, потерлась щекой об углы табуретов, пошла в зал.

— Ты и кота завел? — удивился Федор.

— Ага, Машкой назвал.

— Так что у тебя произошло?

— Я… пошел гулять. — начал он. — Не заметил люк… солнце глаза слепило. Ну, вот и все. Очнулся в скорой, от госпитализации отказался, чтобы домой успеть. Вернулся — а дезинсекторов уже нет. Ну, я заснул… а потом понял, что окна не открыл, надышался ядом. Хорошо хоть проснулся вовремя — меня Машка разбудила. Ну, и пошел к соседке помыться.

— К Галине Петровне? — уточнил Федор, и в его голосе прозвучало что-то вроде снисходительного понимания.

— Да.

Федор Иванович вздохнул, почесал щетинистую щеку.

— Женщина она хорошая, но после смерти мужа тронулась. Всякую мистику видит, в церковь ударилась. Удивительно, что она тебя впустила.

— Так это не я к ней просился, а медсестра со скорой. Я у них в машине телефон потерял, она возвращала — и попросила за меня.
— А-а-а. Тогда понятно. — протянул Федор. — Старухи очень врачей любят, доверяют им, как родным. Повезло тебе, пацан.

— А Галина Петровна вполне адеватной мне показалась, кстати. — заметил Тема. — Хотя мне тоже советовала в монастырь сходить, — пробормотал Артем, глядя куда-то в сторону забора, за которым темнел соседский огород.

— В Спасо-Ефросиньевский?

— Да. Говорит, поможет. Может, правда сходить? У меня проблем сейчас много, да и навалилось как-то все.

Федор Иванович хмыкнул и посмотрел на Артема с легкой усмешкой.

— Пива меньше пить надо, пацан, и дышать химикатами, а не к внучке Всеслава Чародея на поклон идти.

Артем резко поднял голову.

— Ефросинья — внучка Всеслава?

— Ага. Ты что, вообще в школу не ходил?

— Ходил, но забылось как-то. — смутился парень. — Так она тоже того, ну, это… оборотень?

— Во-первых, Всеслав был не оборотень, а волколак. Это другое. Во-вторых, Ефросинья — первая белорусская святая. Дать бы тебе по лбу, неучу, да ты и так сегодня стукнутый.

Федор задумался и продолжил:

— Но если хочешь — сходи. Не поможет, так хоть не помешает.

Он встал, отряхнул штаны пошел к калитке.

— Ладно, бывай пока. Завтра я с Васькой и Костиком приду, поможем тебе мебель вынести. Надо доски на полу осмотреть, заменить какие-то. Обои старые ободрать. Ты ж ремонт затеял, так? Или передумал?

— Нет, не передумал, спасибо большое, Федор Иванович.

— Ага. И заодно деньги за дезинсекцию отдашь, а то перед ребятами неудобно, чесслово. Сам им тебя посоветовал, скидку по дружбе выпросил, а ты вот так…

Федор вышел за калитку, обернулся на прощание, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости.

— Только головой больше не бейся и никуда не падай. В нуждник ходи осторожно, если надо — могу страховку подогнать альпинистскую.