⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 6

Огонь!

Паника сжимает легкие.

Я в панике шарю по полу. Темнота в камере почти абсолютная, лишь небольшой сгусток света добивает досюда из коридора.

Нашла!

Пальцы натыкаются на еще теплое древко.

Я хватаю факел, трясущимися руками ощупываю паклю на конце. Она влажная от воды, скопившейся на каменном полу.

Нет. Нет-нет-нет!

Без огня — все насмарку.

Дрожжи «уснут» в холодной стене за полчаса. Мой план не сработает. Весь этот титанический труд, вся эта надежда — коту под хвост.

Я останусь здесь, в этой западне.

Одна.

Голодная, слабая, против Сабины, которая неизвестно что задумала.

Я подношу факел к лицу. Запах смотлы, которым пропитанна тряпка, бьет в нос.

Я всматриваюсь в темноту.

Есть!

Крошечная, почти что микроскопическая искорка тлеет на кончике тряпки. Она как светлячок, готовый погаснуть от любого движения.

Осторожно, едва касаясь губами, я начинаю дуть на нее.

Искорка разгорается до размера горошины и снова гаснет.

Этого недостаточно. Ей не за что «зацепиться».

Мука!

Я вспоминаю, как однажды мой помощник-стажер просыпал мешок муки рядом с открытой газовой горелкой. Вспышка была такой, что у него опалило брови.

Мучная пыль сработала как аэрозоль.

А у меня как раз осталась мука. И еще есть куча соломы.

На все про все у меня лишь одна попытка.

Я действую быстро, пока уголек не погас.

Кладу факел на сухую солому, беру щепотку самой мелкой, самой сухой соломенной трухи и кладу ее прямо на тлеющую точку.

Затем набираю в ладонь оставшуюся муку.

Наклоняюсь низко, почти касаясь носом соломы и с силой дую мучной пылью сквозь соломенную труху на уголек.

ФФФУУУХ!

Резкая, короткая, ослепительная вспышка.

Мельчайшие частицы муки мгновенно воспламеняются в воздухе, создавая облачко огня. Я едва успеваю отшатнуться, чувствуя, как жар опаляет мне ресницы.

Но эта вспышка делает свое дело.

Она мгновенно поджигает сухую соломенную труху.

А от нее — и весь фитиль факела.

Пламя взметается вверх, яркое, жаркое, живое.

— Да! — выдыхаю я. — ДА!

Меня трясет, но уже не от страха, а от адреналина и облегчения.

Еще не все потеряно! Мой план жив!

Боже, сколько времени я потеряла? Десять минут? Пятнадцать?

В любом случае, это непростительно долго!

Я возвращаюсь к двери и снова начинаю свою монотонную, адскую работу.

— Работаем, деточки, работаем, — бормочу я, прогревая кладку. — Греем, греем, греем…

Тело бедняжки Линель слабеет с каждой минутой. Руки снова трясутся и я снова поочередно меняю их. Правая рука. Левая рука. Но жар, запах браги от опары и недостаток кислорода делают свое дело.

Глаза снова слипаются.

Я щиплю себя, тру лицо, но сознание уплывает.

Я должна… должна держаться…

Не спать…

Я начинаю клевать носом, стоя на коленях, едва удерживая факел.

И вдруг… шорох.

Я вздрагиваю так, что едва снова не роняю факел.

Сердце останавливается.

Что это? Я все же не успела и Сабина уже спускается ко мне?

Я в панике прижимаюсь к стене, глядя на решетку. Но в коридоре тихо.

Шурх-шурх.

Похоже, что звук идет из-за дубовой двери. Будто кто-то ковыряет ее с той стороны.

— Госпожа?

Голос! Тихий, знакомый, испуганный.

— Марта? — шепчу я, прижимаясь ухом к теплой, гудящей двери.

— Ох, слава богам! Живая! — доносится ее приглушенный голос. — Госпожа, что вы там делаете? Тут… тут воняет так, что с кухне можно учуять. И… еще шипит к тому же!

От облегчения у меня подгибаются колени. Как я рада слышать ее голос.

— Что ты здесь делаешь? — я едва не плачу от радости. Кто бы мог подумать, что эта женщина, которую я знаю от силы пару часов станет за это время моим самым дорогим человеком.

— Пришла вас проведать, конечно. Дела свои быстренько сделала, и обратно к вам. Хотела как обычно, с той стороны, но ирод этот, Килиан, ни в какую! — тараторит она из-за двери. — «Уходи, — говорит, — старая, я тебя предупреждал!» Ну я и… кругом пошла. Через кухни, через винные погреба. Думала, хоть тут удастся с вами поговорить. А тут вонь такая стоит, госпожа! Кислятиной тянет! У вас там все хорошо?

— Лучше не бывает, Марта! — смеюсь я, снова с двойным усердием принимаясь греть стену. — Это мой план работает!

— Ох, боги… — слышу я ее испуганный вздох. — А я думала, крыса сдохла…

— Марта, милая! — я чувствую, как сон снова наваливается. — Поговори со мной. Умоляю. Поговори о чем-нибудь. Иначе я засну и не смогу отсюда выбраться.

— Поговорить? — ее приглушенный голос, полный недоумения, едва пробивается сквозь толщу камня и дерева. — Ну тогда расскажите, госпожа, что ж вы там делаете-то? Как вам... это... поможет? Мука, сахар... вы что, Сабине пирог испечь решили?

Я бы рассмеялась, если бы так не устала.

— Почти, Марта! — выдыхаю я, водя факелом по камням. Рука горит огнем, мышцы свело. — Это... это опара! Дрожжи! Я их запечатала, и они... они бродят. Выделяют очень много газа. Он ищет выход и... давит на старую кладку. Это как... как газировка, которую сильно встряхнули, только в тысячу раз мощнее!

С той стороны — ошарашенное молчание.

— Боги милостивые... — наконец шепчет она. — Выпечкой... дверь ломать. Не слыхала о таком. Да разве ж... получится?

— Получится! — почти твердо отвечаю я, больше убеждая себя, чем ее. — Должно получиться! Это чистая химия. Кстати, Марта, а сколько времени? Сколько прошло с тех пор, как ты ушла от Килиана?

Снова тишина. Марта, видимо, прикидывает.

— Ох, дорогая моя... много. Часа три, поди, минуло. Я как раз последние котлы на кухне отмыла... Замок уже почти спит. Последние патрули прошли.

Три часа!

Я едва не роняю факел в третий раз.

Три часа!

Значит, дрожжи работают уже давно!

— А Сабина? — шепчу я, прижимаясь лбом к теплым камням.