⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 9

Вот только, эти в этот раз я буду готовить “Серную бомбу”!

Шаги стражника приближаются. Они прямо у борта. Еще немного и он запрыгнет внутрь.

Паника обжигает горло. У меня есть совсем немного времени. Я должна успеть!

Мои руки лихорадочно ныряют в узелок Марты.

Так. Вареное яйцо. Луковица. Чеснок. Сыр.

Все эти припасы — чемпионы по содержанию сероводорода.

— Ну-ка, Керс, пошевеливайся! Или мне одному все здесь осматривать прикажешь? — раздается недовольный голос стражника.

Я не думаю, я действую.

Ногтями разрываю скорлупу яйца. Мне нужен только желток.

Я выковыриваю его и бросаю в ладонь. Туда же — зубчик чеснока. Давлю его прямо пальцами. Следом, кусок луковицы. Рву, мну, давлю, пока не течет едкий сок.

Кусочек сыра — для вязкости и дополнительного «амбре».

Я растираю все это в ладонях в грубую, липкую, удушающе-пахучую пасту.

Запах бьет в нос. Это концентрированный, густой, сернистый дух, от которого у меня у самой начинают слезиться глаза.

Но этого мало!

Этого явно недостаточно, чтобы отпугнуть стражу. Нужно что-то гораздо более тяжелое, более удушающее. Такое, чтобы прям в голове било!

Марта сказала — «в мешках зола».

Я лихорадочно шарю рукой.

Мешок, на котором я лежу, — не тот. А соседний... Да!

Он рваный, и из него сыплется мелкая, пыльная, серая... зола!

Марта — ты мой ангел-хранитель!

Я зачерпываю горсть этой золы, высыпаю ее прямо в свою «пасту» и вливаю совсем чуть-чуть воды из фляги, чтобы активировать эту адскую смесь.

Ш-ш-ш…

Смесь в моей ладони теплеет и чуть слышно шипит!

Щелочь из золы мгновенно вступает в реакцию с белками и серой, она бешеными темпами высвобождает аммиак. Это уже не просто неприятный запах, это химическая атака районного масштаба!

— Ну, так что там у вас? — ворчит стражник, забираясь в телегу.

Сердце ухает в пятки.

Я зачерпываю эту адскую, шипящую пасту голыми руками и, зажимая нос, намазываю ее на мешки рядом со мной и на свою рогожу сверху. А потом, накрываюсь ею, прямо за миг до того, как сапог стражника оказывается внутри телеги.

Он здесь. Всего в двух шагах от меня.

Я замираю.

Вжимаюсь в мешки.

Не дышу.

Лишь бы сработало!

Лишь бы Марта поняла мой трюк и подхватила его! Она умная. Она должна понять!

Стражник кряхтит, переворачивая один мешок.

— Так, тут, похоже, зола…

Переворачивает другой.

— Ага, а это корм…

А потом его рука тянется к моему мешку.

К тому, что я намазала. Он хватает его.

И тут же отшатывается, как от удара.

— Фу-у-у! — он зажимает нос. Я слышу, как он делает два шага назад. — Что… Что это за смрад?!

— Смрад? — голос Марты звучит удивленно, — Какой еще смрад? Вы про что?

— Про то! — рычит стражник, откашливаясь. — Чем у вас тут так пасет?! Будто кто-то сдох! Причем, от страха!

Я мысленно молюсь. Давай, Марта, давай, милая!

— А-а-а… Смрад? — Марта, кажется, наконец «понимает». — Ох, господин, так это ж… обрезки. С кухни. Я прихватила выбросить по дороге.

Я едва не смеюсь. Как всегда просто и гениально!

Молодец, Марта!

— Обрезки?! — стражник злится еще больше. — А кто мне говорил, что везет только золу и корм в мешках и больше ничего?!

— Ну так а что ж это, по-вашему? — тут же «включает» наглость Марта. — Ценность, что ли? Это и есть ничего! Мусор! Вот из ценного у нас — действительно одна только зола да корм, как я и сказала! Я ж вам не соврала!

— Да ты… Да вы…

— Да что вы к нам прицепились, господин! — взрывается Марта. — У нас госпожа Сабина мучается, а вы тут… обрезки нюхаете! Вы что, хотите, чтобы она вас утром спросила, почему ей так долго мазь везли?!

Это — решающий удар.

Я слышу, как стражник тяжело дышит.

Он злится. Он явно чувствует, что его обводят вокруг пальца, но… Сабина.

— Тьфу! — он сплевывает. — Чтоб вас с вашими обрезками!

Я слышу, как он спрыгивает с телеги.

— Проваливайте! — орет он Гансу. — И обрезки свои… выкиньте где-нибудь подальше от замка! Весь аппетит мне испортили, сволочи! И сон! Керс, открывай ворота, чтобы духу их тут не было!

Марта и Ганс забираются обратно. Скрип! Лязг! Тяжелый гул…

Телега дергается.

Мы едем.

Я лежу под мешками, дыша буквально через раз и едва не плачу.

Мы… правда едем?

Я практически на свободе.

Тяжелый, гулкий скрежет ворот, закрывающихся за спиной, — самый сладкий звук, что я слышала в своей жизни.

Я не могу больше.

Я отшвыриваю вонючую, липкую рогожу и жадно глотаю воздух.

— Господи… воздух!

Прохладный, свежий, он обжигает легкие. Я сижу в телеге, вся перемазанная этой адской пастой, и дрожу от пережитого.

Марта тут же спрыгивает с козел и кидается ко мне. Ее глаза — два огромных, напуганных блюдца.

— Госпожа! — шепчет она. — Что… что вы сделали?!

— Просто кулинарный трюк, — выдыхаю я, пытаясь оттереть руки о грубую мешковину. — Химия. Сера из желтка и лука, плюс щелочь из золы. И все очень быстро протухает. Я бы даже сказала, мгновенно.

Марта смотрит на меня так, будто я только что призналась, что у меня под юбкой спрятан хвост.

Она отшатывается и торопливо крестится.

— Хлебом… дверь сломали… — бормочет она, — …едой… стражу.. отпугнули… Госпожа… да вы… вы ж ведьма, как пить дать!

Я смотрю на ее испуганное лицо.

— Марта, я…

— Нет-нет! — она торопливо машет руками. — Я не в худом смысле! — она боязливо оглядывается на Ганса и понижает голос еще сильнее, — …я теперь не за вас боюсь. Я за Гильдию эту боюсь! Что ж вы с ними-то сделаете, если они вас разозлят?

Несмотря на дикую усталость, голод и запах, я смеюсь.

Впервые по-настоящему. Счастливо, хрипло, до слез.

Я смеюсь, как сумасшедшая, в этой трясущейся телеге, укрытая грязными мешками.