⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 14

Я зажмуриваюсь, ожидая крика: «Да, это она! Попалась, наконец!».

Мое сердце останавливается.

Тишина.

Я слышу только свое дыхание и фырканье лошади.

Медленно, очень медленно я открываю глаза.

Стражник смотрит на меня.

Его рука все еще держит мой подбородок. Но смотрит он… с удивлением. И с легким отвращением.

— Тьфу, — бормочет он, отпуская меня так резко, что я едва не падаю. — Ну и страшилище…

Его напарник, тот, что с копьем, усмехается.

— Чего там?

Второй спешивается, подходит ближе.

Он окидывает меня ленивым, оценивающим взглядом.

— Да ладно тебе, не такая уж и страшная. Обычная деревенская замухрышка. Вот если бы… — он бесцеремонно тычет пальцем мне в щеку, — …вот этот шрам убрать на щеке, так и вовсе ничего была бы.

Шрам?

Я напрягаюсь.

Разве у Линель был шрам? Я совершенно не помню, что когда пришла в себя и ощупывала ее… вернее, свое новое лицо, никаких шрамов там не было.

Я осторожно касаюсь щеки. Пальцы ничего не чувствуют.

Ясная! Это она!

Я бросаю на нее взгляд. Она стоит, чуть покачиваясь, ее лицо бледное, как полотно, но пальцы… ее пальцы все еще лихорадочно дергаются, будто плетя невидимую нить, а губы дрожат будто что-то проговаривая.

Она успела!

Она успела наложить иллюзию!

Но… она ее не закрепила.

Прямо сейчас она продолжает удерживать ее, из последних сил, пока эти двое нас разглядывают!

Надежда, яркая, как вспышка от муки, взрывается у меня в груди.

— Ладно, с этой понятно. А что насчет тебя, старая? — всадники тут же переключаются на Ясную. Первый грубо тычет в нее пальцем. — Чего молчишь? А ну, подними голову!

Нет! Я не могу этого допустить!

Я вижу, как Ясная напряглась. Если она сейчас потеряет концентрацию, все пропадет! Иллюзия спадет, и они увидят меня настоящую.

Думай, Лиза, думай!

Импровизируй!

Я никогда не отличалась актерскими талантами — все-таки, готовка была моей страстью. Но сейчас я постаралась вложить в свою импровизацию всю свою искренность, все отчаяние.

— НЕ-Е-ЕТ!

Я с громким, раздирающим душу воплем кидаюсь к первому всаднику. Он в шоке отшатывается.

— Пожалуйста! Не трогайте ее! — тараторю я, — Это… моя мама! Она больна!

Стражники подозрительно переглядываются. А я решаю закрепить успех, вываливая на них все, что приходит в голову.

— Ей внезапно стало хуже! Она всю ночь вот так дрожит, что-то бубнит себе под нос, ни на что не реагирует и никого не узнает! Даже меня! Мы едем в город! Пожалуйста, пропустите нас! Войдите в положение! Я очень боюсь, что с ней может случиться что-то плохое!

Стражники теряются. Они явно не ожидали такой «Санта-Барбары». Они то приехали ловить опасную беглянку, а тут — деревенская трагедия.

— Э-э-э… — тянет второй стражник, явно смутившись. — А… что с ней?

— Если б я была врачом, разве ж я тащила бы ее в город?! — всхлипываю я, играя на публику и закрывая своим телом Ясную. — Пожалуйста! Для нас сейчас важна каждая минута!

И, самое главное, я даже почти не обманываю!

Стражники все еще настороже. Их работа — ловить, а не сочувствовать.

Они придирчиво осматривают меня, потом Ясную, которая, кажется, сейчас и правда упадет в обморок от напряжения.

Напряжение такое, что воздух звенит. Я не дышу. Я жду.

Если он сейчас скажет «нет»…

— Да ладно тебе, Мор, — вдруг говорит второй, тот, что помягче. — Ну что мы, демоны какие-то? Видишь же — бабка и правда плохая. Пускай везет. Все равно они не те, кого мы ищем.

Мор еще секунду колеблется, его взгляд буравит меня.

А потом он брезгливо машет рукой.

— А, плевать! Проваливайте! — рявкает он, запрыгивая на коня. — Только времени на вас потратили!

Они разворачивают коней и, не оглядываясь, уносятся вглубь деревни, продолжать обыск.

Я смотрю им вслед, пока они не скрываются за поворотом.

Я едва перевожу дыхание.

Ноги подкашиваются, руки трясутся.

— Фу-у-ух…

Рядом Ясная выпрямляется. Тряска и бормотание мгновенно прекращаются. Она утирает пот со лба и… смеется. Хрипло, но искренне и очень заразно.

— Ну ты даешь, девчонка! — она хлопает меня по плечу так, что я чуть не падаю. — «Мама»! «Хуже стало»! «Никого не узнает»! Да тебе бы не на кухне, тебе в королевском театре играть!

Я тоже смеюсь.

— Но времени у нас нет. Бегом. — Ясная толкает меня в сарай, и запирает дверь изнутри. — А теперь стой смирно.

Она кладет мне руки на лицо. На этот раз ее пальцы холодные, но уверенные. Ясная что-то снова бормочет, я чувствую легкое, прохладное покалывание, будто по лицу провели кусочком льда.

— Все, — говорит она, отступая. — Теперь держится.

Я смотрю на свое отражение в ведре с водой.

Оттуда на меня глядит… никто. Серая, невзрачная девушка. Тусклые каштановые волосы, неопределенного цвета глаза. И он. Багровый шрам, пересекающий левую щеку, от уголка глаза до подбородка. Такой, что заставляет инстинктивно отвести взгляд.

Идеально.

— На красивое лицо пялятся. От такого — отворачиваются. — хмыкает Ясная, — А теперь, давай к Герману!

В дальнем конце сарая нас действительно ждет запряженная легкая повозка, больше похожая на двуколку, и мрачный, низкорослый, похожий на гнома, заросший старик.

Ясная почти подсаживает меня на сиденье.

— Спасибо, — шепчу я, глядя в ее ледяные, но сейчас такие теплые глаза. — Ясная, я… я не знаю, как вас…

— Знаешь, — перебивает она. — Ты мне считай жизнь спасла. Так что мы в расчете.

— Нет, — я качаю головой. — Я ваша должница.

— Тогда… — она усмехается, — …когда «поднимешься» в своей Гильдии, пришли мне банку того самого паштета. Уж больно хорош. На важный праздник оставлю.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Пришлю. Обязательно.

— А теперь слушай, — она становится серьезной. — Тебе нужно во что бы то ни стало успеть. Иллюзия должна продержаться до того момента, как вы доберетесь до Авагарда… — Авагард! — я запоминаю название города. — …а там, со всех ног несись в Гильдию. Не оглядывайся. И подписывай этот их контракт, чего бы он тебе ни стоил. Поняла?