⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 18

Уважаемые читатели! Извините, что немного затянула с продой -- я пока все еще болею, никак не могу придти в себя, хоть и очень стараюсь. Зима, такое дело (((

***

Эрхард

Ее история про сестру и роды — банальна и неправдоподобна.

Я чувствую подвох кожей.

Драконья сущность, дремлющая под человеческим обличьем, беспокойно шевелится. Она точно лжет.

Только, зачем? И кто она на самом деле?

И вдруг она говорит об отваре.

В этот момент все меняется. Ее напряженная поза, ее страх, даже ее неуверенный голос — он становится решительным, точным.

— Корень дягиля и молотый перец гвоздики… Настаивать строго определенное время… чтобы не высвободить алкалоиды…

Она сыплет странными словами, которые звучат как бред, но, при этом, я чувствую что в них есть своя логика. Это не безумное бормотание испуганной крестьянки, это четкая инструкция. Она говорит о вещах, в которых разбирается досконально.

Мой интерес к ней моментально гаснет, сменяясь досадливым раздражением.

Это не та, кого я ищу.

Линель — изнеженная дворянка, она умеет лишь вышивать, читать стихи и красиво падать в обморок. Эта же… эта какая-то полуобразованная травница или вообще алхимик-самоучка.

— Иди, — бросаю я, разжимая пальцы.

Мой голос хриплый от сдерживаемой ярости, но теперь она направлена внутрь, на собственную неспособность вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Крестьянка уходит, почти бежит, не оглядываясь.

Я смотрю ей вслед, пока ее фигура не растворяется в темном проеме ворот Авагарда.

И все же, что-то меня гложет, не отпускает.

Запах.

Тот самый едва уловимый шлейф, который вился вокруг нее.

Под дорожной грязью, под терпким запахом сушеных трав было что-то еще…

И вдруг — осознание!

Резкое и ясное, как вспышка молнии.

Кислятина и брожение!

Это же тот странный, едкий запах, что стоял в подвале вокруг взломанной двери.

Запах побега Линель.

И этот же запах был на крестьянке со шрамом!

Паззл сложился.

Ярость, белая и абсолютная, взрывается во мне, сжигая последние остатки сомнений. Она не просто сбежала и каким-то образом поменяла лицо. Она насмехалась надо мной. Стояла лицом к лицу, смотрела мне в глаза, сыпала умными словами, водила за нос как последнего идиота.

Мое рычание заглушает гул толпы, превращаясь в раскатистый приказ:

— СХВАТИТЬ ЭТУ ЖЕНЩИНУ! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ ПРИТАЩИТЬ КО МНЕ!

Лиза

Я бегу как ошпаренная, бросаюсь в первый попавшийся узкий переулок.

Сердце молотит по ребрам, в такт топоту сапог, который раздается сзади.

Я не оглядываюсь.

Несусь вперед, вглубь незнакомого города, врезаясь в прохожих, сбивая пустые бочки, попадающиеся по пути. Извинения застревают в горле.

Позади — топот, крики:

— Вон она! Держи ее!

Авагард — это лабиринт из узких, кривых улочек, выложенных булыжником. Запахи меняются каждые десять шагов: тут — вонь рыбы с рынка, тут — дым из кузницы, тут — сладковатый запах пива из таверны.

Я ныряю в первую же темную арку, прижимаюсь к холодным, влажным камням, стараясь слиться с тенью.

Сердце стучит так, будто хочет вырваться наружу и продолжить бег без меня.

Мимо проносятся двое стражников в черном, их сапоги гулко цокают по камню.

Они пробегают, даже не замедлившись.

Гильдия. Мне нужна Гильдия.

Высунувшись, я хватаю за рукав старуху с корзиной.

— Гильдия… — выдыхаю я, — Подскажите, где Гильдия Кулинаров…

Она показывает костлявым пальцем куда-то вверх, к холмам.

— Прямо, на Площади Фонтанов, не промахнешься, самое большое здание!

Я мчусь дальше. Через пять минут бешеного спринта я вываливаюсь на просторную площадь. И замираю.

Здание Гильдии Кулинаров не просто самое большое.

Оно громадное и оно кричит о богатстве и власти.

Трехэтажное строение из темного, полированного камня, больше похожее на дворец или банк. Но вместо гербов — гигантские каменные барельефы, на которых изображены пиры и изобилие.

Лестница, ведущая к массивным дубовым дверям, украшенным резными гроздьями винограда и хлебными колосьями, кажется бесконечной.

На ней, по обе стороны, стоят двое. Здоровенные мужчины в длинных белоснежных поварских фартуках поверх кожаных дубленок. У одного в руке топор, а у другого здоровенный, отполированный до блеска тесак.

Я, запыхавшаяся, в грязном, рваном платье, поднимаюсь по ступеням, чувствуя, как их взгляды подозрительно буравят меня с ног до головы.

— Стой! — гремит тесак, перекрывая мне путь. — Куда прешь?

— Я… хочу… заключить контракт, — задыхаюсь я, пытаясь выровнять дыхание. — Наняться на работу. Поваром. Помощником. Кем угодно!

Они переглядываются. Тот, что с топором, хмыкает.

— Сегодня не принимают. Пошла отсюда.

— Что? Почему? — во мне вспыхивает паника острее, чем при виде Эрхарда. Это был мой последний шанс. — Мне срочно нужно! — почти кричу я, в отчаянии озираясь через плечо. Где-то в лабиринте улиц уже слышны отдаленные, но четкие окрики и звон оружия.

— Потому что, милая моя, человек, ответственный за отбор таких… энтузиастов, как ты, до сих пор не соблаговолил пожаловать, — раздается ленивый, скучающий голос слева.

Из тени колонны выходит молодой мужчина в поварском кителе, который пошит на манер камзола. У него идеально уложенные светлые волосы и лицо, выражающее скуку. Он осматривает меня с ног до головы, и его нос чуть морщится.

— Так что, милочка, приходи завтра. — он делает легкий жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

Завтра?

У меня нет завтра.

— Но я не могу уйти! Пожалуйста, я готова на любую работу! Даже грязную! Мыть полы, чистить котлы, разделывать мясо, перебирать крупу! Я умею готовить! Я знаю…

— Я понял, ты знаешь многое, кроме слова “нет”, — аристократ прерывает меня, раздражение наконец пробивается сквозь его напускную лень. — Но я повторять больше не буду. Без мастера… — Он вдруг запинается.