⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 20

Хищная ухмылка Каспара не сулит ничего хорошего.

Но это шанс. И, возможно, единственный.

Я киваю, стиснув зубы, и следую за ним, проходя мимо ошеломленных охранников и любопытствующего аристократа у колонны.

Он ведет меня по узкому, плохо освещенному коридору. Запах меняется — теперь это сложный коктейль из давно въевшегося в камни жира, дыма, специй и чего-то кислого, как старый рассол.

Мы спускаемся по крутой винтовой лестнице, и я оказываюсь на гильдейской кухне.

Это не моя сияющая медью и светом ламп кухня в ресторанчике. И даже не мрачная, но функциональная печь в хижине Ясной.

Это — каменная пещера с низкими, закопченными сводами. Вдоль стен — гигантские очаги, сейчас потухшие, и длинные, грубо сбитые столы, с многочисленными отметинами от ножей.

Пол липкий под ногами. Воздух тяжелый и спертый.

Вместо холодильника — глубокие каменные ниши в стене, куда, видимо, закладывают лед. Сейчас оттуда тянет прохладной сыростью и легкой затхлостью.

В мойке грудами сложена грязная посуда, а на полках царит творческий хаос из горшков, склянок и мешочков.

Каспар останавливается посреди этого царства запустения и с широким жестом указывает вокруг.

— Вот твое поле боя, — Каспар произносит с насмешкой, широким жестом обводя комнату. — Докажи свою ценность. Из того, что здесь найдешь, приготовь мне блюдо, достойное того, чтобы я его положил в рот. Не похлебку. Не месиво. А нечто, что заставит меня хотя бы на минуту забыть, кто ты и откуда приползла.

— Сколько у меня времени? — спрашиваю я, уже мысленно сканируя полки.

— Чем быстрее, тем лучше. — отрезает он. — Я не собираюсь сидеть тут до следующего утра.

Он откидывается на стул у дальнего стола, сложив руки на груди. Его взгляд — как прицел.

— Начинай. И да — если ты посмеешь украсть что-то ценное или испортить гильдейское имущество, отсюда отправишься прямо на каторгу. За ущерб гильдии и мое унижение в частности.

Я не теряю ни секунды. Киваю и не говоря ни слова, бросаюсь к столу.

Сердце бешено колотится от профессионального азарта, брошенного вызова и леденящего страха.

Я украдкой касаюсь щеки. Иллюзия еще держится?

Потому что я даже не знаю что делать, если она развеется прямо тут, на этой кухне.

Нет… сейчас нужно думать не об этом, а о том, как пройти испытание. Я должна удивить этого напыщенного аристократа. Но что я могу предложить ему?

Первым делом обыскиваю полки.

На полках из темного дерева в беспорядке валяются: несколько морковин, сморщенных, как старички, пара луковиц с проросшими зелеными хвостиками, полкочана капусты, края которой потемнели, и вялый пучок какой-то зелени, больше похожей на сорняк.

Внизу нахожу корзину с картофелем — часть с ростками, часть просто дряблая. На отдельной полке, в миске с водой, плавает кусок сала — старый, желтоватый. Рядом черствая хлебная горбуха. Не заплесневелая, но будто забытая здесь неделю назад. На дне разбитого горшочка что-то темное. почти черное, липкое, засахаренное. Варенье?

В каменной нише я вижу темное филе какой-то речной рыбы. Целая, жареная когда-то, но теперь ее золотистая корочка стала блеклой и влажной. Она не протухла — холод сохранил ее, — но от нее пахнет не аппетитной жаркой, а унылой столовой едой и холодным жиром. Типичный «позавчерашний обед», который уже никто не хочет есть.

Идея приходит мгновенно.

— Так, красавица… — шепчу я рыбе. — Сейчас мы вдохнем в тебя жизнь второй раз. Пожалуйста, держись.

Рыбные котлеты в панировке — это классика спасения вчерашней рыбы. Но нужно сделать их так, чтобы они оставили неизгладимое впечатление.

Я хватаю нож — тяжелый, он отлично сбалансированный — и начинаю работать. Руки сами вспоминают движения.

Сначала рыба: снимаю кожу, тщательно выбираю все кости. Мясо суховатое, но еще упругое.

В ступку!

Добавляю туда лук, нарезанный мельчайшим кубиком, чтобы он «растворился» во время жарки и оставил после себя только приятную сладость. Щепотку соли с полки — она крупная, серая, морская.

Нужен связующий компонент…

Мука?

Нету даже следа…

Яйца?

Тоже не могу найти ничего похожего…

Что же делать?

Хватаю тот вялый пучок зелени, рассматриваю его внимательно, пробую на вкус. Очень похоже на петрушку. Сухая, но небольшой аромат еще остался.

Подойдет.

Мелко рублю ее, толку вместе с рыбой и луком.

Этого мало!

На ощупь масса все равно слишком рассыпчатая. Нужна влага… и жир.

Точно! Сало!

Да, оно старое, но если его правильно обработать…

Я режу его на мелкие кусочки и бросаю на раскаленную сковороду, что висит над одной из топок печи. Оно шипит, вытапливается, превращаясь в шкварки и ароматный смалец.

Шкварки мелко рублю и добавляю в рыбную массу — они дадут хруст и насыщенный вкус. А на оставшемся жире буду обжаривать.

Тесто для котлет должно отдохнуть, чтобы вкусы соединились.

А пока, займусь гарниром.

Картофель, морковь, капуста… просто нарезать все — это слишком обычно. Такой человек как Каспар явно не оценит.

Тогда что? Что ему изобрести?

Я очищаю картофель и морковь, режу их не на куски, а на тончайшие, почти прозрачные ломтики. Капусту шинкую. В глубокий чугунок наливаю немного воды, добавляю ложку того же смальца, щепотку соли и выкладываю овощи слоями, как лазанью.

Пусть томятся под крышкой на медленном жару.

Не пюре, не жаркое. Овощная «шарлотка», которая вберет в себя весь сок и аромат.

Пока все тушится, возвращаюсь к котлетам.

Беру пару оставшихся картошин, тру на мелкой терке. Картофель превращается во влажную кашу, а сок стекает по пальцам, оставляя крахмалистую липкость.

Хватаю чистое тонкое полотенце, чуть плотнее марли, выкручиваю массу над миской. Начинаю яростно отжимать. Из ткани стекает мутная, белесая жидкость. Я подставляю чистую миску и даю ей немного отстояться.