⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 21

Уважаемые читатели! Немножко решила свои проблемы со здоровьем, поэтому постараюсь радовать вас продами чаще. Следующая будет по графику через день, а дальше посмотрю, может быть получится перейти на график 2/1 (две проды через день).

***

Я стою, как громом пораженная. В ушах до сих пор звенит грохот упавшего стула.

— Что? — это все, что я могу выдавить. Мой взгляд мечется между его перекошенным от ярости лицом и тарелкой, от которой все еще поднимается теплый, аппетитный пар. — Постойте! Что случилось?! Вы… вы ведь даже не попробовали!

Каспар делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, почти упираясь спиной в горячую плиту.

Его лицо побагровело, жилка на виске бьется в такт моему бешеному пульсу.

— Попробовал? — он шипит это слово, будто оно наполнено ядом. — Ты всерьез думаешь, что я прикоснусь к этим помоям? Думаешь, что Я буду жевать рыбу, которая два дня валялась в леднике?! Да я лучше сдохну от голода на этой самой кухне, чем опущусь до твоей стряпни!

Во мне вспыхивает такая волна возмущения, что страх перед стражей и Эрхардом на секунду просто испаряется.

Кто-то смеет называть мою работу «помоями»?

— Кто вы такой, чтобы так отзываться о моей готовке? — я вскидываю подбородок, забыв, что на нем красуется уродливый шрам. — Что я сделала не так? Вы дали мне задание: приготовить из того, что есть на кухне. Я его выполнила. Более чем! Я использовала всё, что нашла и создала сбалансированное блюдо!

— Мало того, что ты уродлива, ты еще и глуха, — Каспар злорадно кривит губы, наслаждаясь моим замешательством. — А тупые работники мне не нужны. Вспомни, что я сказал в самом начале, чернь. Я требовал блюдо, достойное МОЕГО статуса. Достойное того, чтобы Я положил его в рот. И ключевое слово здесь — достойное.

Он брезгливо указывает на тарелку, где золотистые котлеты всё еще испускают божественный аромат.

— А то, что ты соорудила, можно выбросить в корыто к свиньям. Это еда для нищих. Для тех, кто привык подъедать объедки с господского стола. Таких «поваров», которые не понимают разницы между едой для людей и отбросами, у меня и без тебя хватает.

— Да вы издеваетесь?! — я срываюсь на крик, чувствуя, как внутри всё закипает. — Вы что хотели, чтобы я сотворила из тех продуктов, которые вы сами здесь бросили?! Из дряблой моркови и заветренной рыбы? Я сделала невозможное! Я вдохнула в них жизнь!

— В том-то и дело, дура! — Каспар внезапно переходит на крик, подаваясь вперед. — Профессионал на твоем месте должен был швырнуть этот фартук мне в лицо и сказать, что из этих помоев невозможно приготовить блюдо, достойное аристократа моего уровня! Ты должна была заявить, что я заслуживаю только свежайших продуктов, а не пытаться что-то состряпать из кучи мусора! Это не высокая кухня. Это… деревенская готовка.

Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание от его запредельного, абсурдного снобизма.

Так вот в чем была его «идея». Ловушка. Унизительная проверка на покорность и лизоблюдство, а вовсе не на мастерство.

— Зачем тогда вы сидели здесь? — мой голос дрожит от ярости. — Зачем вы смотрели, как я разрывалась у плиты, если с самого начала решили, что не притронетесь к еде? Или вам так нравится смотреть на чужие мучения?

Каспар издевательски ухмыляется, поправляя свои безупречные кружевные манжеты.

— Ты так себя расхваливала, — тянет он, и в его глазах вспыхивает холодный огонек превосходства. — «Повар», «профессионал», «пальцы проглотите». Я решил проверить. Вдруг была крохотная вероятность, что ты владеешь истинной алхимией вкуса и сотворишь чудо. Но нет. Ты приготовила обычную крестьянскую жратву. Ты не повар. Ты — кухарка. А кухарка мне здесь не нужна.

Я стою, сжимая край кухонного фартука так сильно, что пальцы немеют.

Внутри меня бушует настоящий ураган из ярости, унижения и бессилия.

С одной стороны, я понимаю, что этот высокомерный павлин — мой единственный билет к спасению. Одно его слово, одна закорючка на пергаменте, и патрули Эрхарда станут для меня не страшнее назойливых мух.

Но с другой… Упрашивать его? Снова молить о шансе того, кто вытер ноги о мою профессиональную честь? Меня тошнит от одной только этой мысли. В горле встает горький ком.

Шеф-повар внутри меня кричит, что лучше пойти на плаху с высоко поднятой головой, чем просить прощения за идеально приготовленные котлеты.

Я слышу тяжелый топот кованых сапог по каменным плитам, звон доспехов.

Это конец.

Сейчас меня вытолкнут на улицу, и иллюзия Ясной, которая уже вовсю жжет мне щеку, развеется прямо под копытами коня Эрхарда

Двери кухни распахиваются, и внутрь вваливается охрана.

— Вышвырните её! — рявкает Каспар, брезгливо отворачиваясь. — И уберите эту вонь. Проветрите помещение.

Охранники делают шаг ко мне, их тени накрывают меня. Я отступаю, спина упирается в край стола.

В груди — ледяная пустота.

Все кончено.

И вдруг в дверном проеме, заполняя его собой, появляется еще одна фигура.

Это мужчина, но он совершенно не похож на Каспара. Никаких кружев, никакой пудры и напыщенности.

На нем тяжелый кожаный колет с серебряными заклепками, на широком поясе — рукоять меча. Ему около тридцати пяти, он выглядит как человек, который проводит больше времени на тренировочном плацу, чем в бальных залах.

Мужественное лицо с резкими чертами, длинные темно-каштановые волосы, спадающие на плечи и глаза — острые, как бритва.

Он не просто входит — он вторгается, принося с собой запах чего-то острого, как можжевельник.

Он пугающе красив той дикой, опасной красотой, от которой по спине бегут мурашки. От него буквально веет силой и какой-то первобытной угрозой.

— Каспар, — его голос низкий, хрипловатый, режет тишину, как тупой нож по кости. — Какого демона ты поднял тут такой крик? За три коридора слышно.

Голос густой, низкий и вибрирующий, как рык крупного хищника.