⌘ Повар-попаданка. (не) любимая жена дракона ⌘

Глава 24

— Что ты скрываешь? — подозрительно щурится Корвин, — Думаешь, эта бумажка сможет тебя защитить от Каспара или меня?

Прямо сейчас у меня в голове проносится мысль крикнуть: «Не от тебя! И даже не от этого напыщенного индюка! А от герцога Эрхарда! От человека, который морил меня голодом!»

Но я закусываю язык до боли.

Сказать это сейчас — все равно что добровольно надеть на себя наручники. Я не знаю этого человека. Не знаю его отношений с Эрхардом. Поэтому, выкладывать ему все как есть — самоубийство.

А вдруг, как только он узнает, что я — Линель, то сразу обменяет меня на благосклонность Эрхарда?

С другой стороны, врать тоже бессмысленно.

Корвин не дурак. Он что-то чувствует, что-то подозревает.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу.

Здесь и сейчас мне нужна только полуправда.

Достаточно честная, чтобы заслужить хоть тень доверия, и достаточно туманная, чтобы не подставить себя.

— Потому что мне сказали, что в этом месте я могу спрятаться, — выдыхаю я, и мой голос звучит надломлено, но честно. — Не подумайте, что я рассматриваю Гильдию просто как убежище. Я не за тем пришла, чтобы отсиживаться в углу. Я пришла работать. У меня есть опыт. Несколько десят… в смысле, просто несколько лет я управляла кухней. Знаю сотни рецептов, умею работать с бюджетом, составлять меню, организовывать поставки, тренировать персонал. Я могу готовить так, что люди будут возвращаться снова и снова. Я готова пахать здесь до седьмого пота, помогать с чем угодно — от чистки котлов до разработки банкетов для ваших самых важных гостей.

Я делаю паузу, вкладывая в слова всю искренность, на какую способна.

— Но взамен я хочу быть уверена, что если… если те, от кого я бегу, все-таки найдут меня, Гильдия не выдаст меня и встанет на мою сторону. Хотя бы формально. Поэтому, контракт для меня не просто бумажка. Это гарантия. А без нее я остаюсь все той же беглянкой, которую могут сцапать в любой момент.

Я замолкаю, сердце колотится где-то в горле.

Я вывалила ему практически все. Кроме одного — кем являюсь я сама и кто за мной охотится.

В комнате повисает тяжелая, гнетущая тишина. Слышно только, как за окном кричат птицы и гудит город.

Выражение лица Корвина резко меняется.

Гнев уходит, сменяясь глубокой, сосредоточенной задумчивостью, смешанной с легким интересом.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Его взгляд скользит по моим рукам, по моему лицу, будто пытаясь найти подтверждение моим словам. Он медленно отпускает моё плечо, отступает на один шаг.

— Так вот оно что… — протягивает он, и в его голосе слышится новая нотка. — Беглянка, значит?

Он обходит меня кругом, словно осматривая ценную лошадь перед покупкой. Останавливается прямо передо мной, и его глаза, острые, как поварской нож, впиваются в моё лицо.

— И от кого же ты скрываешься? — спрашивает он, понизив голос до опасного шепота. — Кто этот человек, раз ты готова наняться в Гильдию на рабских условиях, лишь бы получить защиту?

Я чувствую, как по спине бегут мурашки.

Я почти физически ощущаю, как от него исходит волна жара.

Он выше меня на голову, и в этой аскетичной комнате его присутствие кажется подавляющим.

Его взгляд буравит меня, пытаясь вытянуть правду силой одной только воли.

— Имя, — роняет он, — Назови мне имя.

Внутри меня всё дрожит, как перетянутая струна.

Сказать? Выложить всё как на духу: «Привет, я Лиза, я неизвестно как угодила в тело жены местного жуткого герцога Эрхарда Драккариса, и он уже рыщет по всему городу в поисках меня»?

Рациональная часть меня шепчет, что это было бы правильно.

Если Корвин — Глава Гильдии, он должен знать, какого калибра неприятности могут постучаться в его двери.

Но другая часть — та, что привыкла выживать в жестком мире ресторанного бизнеса, вопит об осторожности. Информация — это валюта. И я не собираюсь отдавать свой последний капитал бесплатно.

— Вы хотите откровенности? — сглатываю я. — Что ж, я не против. Но почему бы вам не начать первым?

— Что ты несешь? — брови Корвина опасно сдвигаются к переносице.

— Лишь то, что вы сами скрываете от меня важную информацию, которая касается МОЕГО будущего, — мой голос крепнет, я чувствую как азарт борьбы вытесняет страх. — Как именно вы собираетесь меня использовать? Что это за таинственное «испытание», о котором вы говорили? Почему Каспар так обрадовался, услышав о нем? У него на лице было написано, что он уже готов заказывать мне панихиду. И вы хотите, чтобы я в это вписалась без контракта и без объяснений?

Корвин сжимает челюсти. Желваки на его скулах ходят ходуном. Видно, что он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Обычно, наверное, люди падают ниц и целуют подол его плаща, едва он поведет бровью.

— Ты испытываешь моё терпение, — рычит он, нависая надо мной. — Любая другая на твоем месте прыгала бы от счастья из-за того, что я вообще обратил на нее внимание. Я даю тебе шанс, о котором мечтают тысячи! Личное покровительство Магистра, личного Интенданта Его Величества! А ты? Ты только и делаешь, что дерзишь, торгуешься и требуешь!

— В том-то и дело, мастер Корвин, что я — не «любая», — я не отвожу взгляда, хотя от его близости по коже бегут мурашки. — И я искренне не понимаю, где вы видите дерзость. Я правда готова открыться вам. Готова рассказать вам всё, возможно, даже такое, во что вы толком и не поверите. Готова делами заслужить свое право находиться здесь. Но только если вы сами откроетесь передо мной, если скажете какие у вас на меня планы.

Я делаю паузу, переводя дыхание. Сердце колотится в ребра, как бешеное.

— Вы хотите преданности? Хотите, чтобы я выкладывалась на сто процентов? Без проблем, я готова вам это дать, только объясните во что вы хотите меня втравить. Только так можно добиться доверия.

— А мне не нужно твоё доверие! — Корвин отсекает мои слова взмахом руки, будто разрубает воздух невидимым клинком. — Мне нужно, чтобы ты делала то, что я скажу. Точно и без вопросов. Ты здесь не для дискуссий, а для выполнения моих задач.