Поварёнок на всю голову

Эпилог. Ну или новое начало

Авелий
Ну вот как тут не улыбаться, когда видишь, как счастлив твой друг.
Софи и Эрман стояли друг напротив друга, взявшись за руки, и вот в этот самый момент давали клятвы верности в самом роскошном соборе империи. У подножья статуи многоликого.
Да, я этому поспособствовал, поэтому стою и не знаю, то ли мне злиться на Эрмана, что Софи выбрала его, то ли радоваться. Чувства разрывают изнутри. Мне нравилась эта девушка, я мог спокойно представить её рядом с собой. Даже после того инцидента с отравлением, которое было около месяца назад, я не переставал думать об этой прекрасной девушке. Она завораживала своими движениями, словами. Её мировоззрение диаметрально противоположно тому, которым живут большинство её сверстниц. Это огорчало, что такая драгоценность сейчас не со мной.
После клятв молодожёнов пришла и моя очередь произнести речь.
– Дорогие гости, верные мои подданые и приближённые, – начал громогласно я, – сегодня перед лицом империи и перед моими глазами соединяются два благородных сердца. Я, ваш император, говорю это с особой торжественностью, ибо редко мне выпадает честь видеть такое искреннее счастье.
Я повернулся к жениху:
– Эрман. Мы прошли через многое плечом к плечу, ты всегда был рядом и верно служил мне, – дальше добавил шёпотом, – был верным другом всё это время. – Далее продолжил с большей громкостью, – Твои верность и отвага сделали тебя не просто подданым империи, но самым доверенным из всех моих приближенных людей. И сегодня я с гордостью отдаю тебе своё императорское благословление. Пусть с этого дня дом твой станет нерушимой крепостью, в которой царят любовь, честь и верность!
Далее я повернулся к прекраснейшей из невест. Посмотрел на неё со всей положенной теплотой и уважением, и начал более мягко:
– София... В империи много красавиц, но я редко встречал столько света в одном взгляде. Твоя доброта, твой ум, твоя тихая сила — это сокровище, которое достойно короны. И знаешь, я искренне завидую своему другу не как император, а как человек. Но такая зависть сладка. Потому что я вижу: вы созданы друг для друга, словно две половины одного мира.
Пауза. Ком стоит в горле. Глаза невесты предательски заблестели, а друг сжал её руку в своей сильнее, ограждая от моего невидимого посягательства. Дыши, Эрман, не заберу я её. Далее я обратился ко всем присутствующим в зале:
– Бывает, судьба посылает нам то, что мы не смеем взять. И приходится учиться главному — радоваться счастью тех, кто дорог, даже если это счастье — не твоё. Сегодня я, ваш повелитель, преклоняю колени не перед законом, а перед истинной любовью. И говорю вам: живите так, чтобы ни один из нас никогда не пожалел об этом дне. За вашу любовь, друзья мои! – взял венчальный кубок и поднял над молодожёнами, – За её чистоту! Пейте до дна!
Далее церемония пошла по обычному плану. Молодожёнов провожали к карете под общие возгласы толпы и всеобщее ликование. Пожелания неслись со всех сторон и осыпались на головы Софи и Эрмана.
Далее празднование переместилось во дворец. Был роскошный пир. Но вот то, что придумала Софи дальше, меня немного смутило. Она сказала, что у свадьбы обязательно, по какой-то там традиции, должен быть второй день, на котором соберутся только самые близкие друзья, родственники и знакомые. Она уже придумала какие-то конкурсы. Что ещё за конкурсы на свадьбу?
Второй день наступил так же стремительно, как окончился первый. Но начался он не очень-то радостно. Ко мне в кабинет ворвалась Софи, причитая о том, что я срочно обязан выпустить Джули из темницы и снять с неё обвинения! Сбрендила от радости замужества что ли?

***
Софи
Утро после свадьбы было очень доброе. Мы лежали с Эрманом в огромной кровати. Оба уже давно не спали, несмотря на достаточно бессонную ночь. Эрман поигрывал моими локонами, отливающими медью в утренних солнечных лучах, залетевших к нам в комнату.
Я же меряла пальцами его тело, проходясь от торса к шее и назад.
– Я говорил, насколько ты прекрасна? – нежно прошептал мой новоиспечённый муж.
– Ага, повторяетесь, герцог, – прищурилась я.
– Ах так? – возмутился Эрман, – Ну, держись, герцогиня!
И он начал меня щекотать.
– Эрман! Ха-ха, ой! Стой! – смеялась я, – Стой, подожди-и!
Он остановился.
– Как ты назвал меня?
– Герцогиня? – вопросительно уточнил он.
– Ну-ка, ну-ка, не расслышала, – прищурилась я.
Он наклонился ко мне, поддел прядь у лица и заправил её за ухо, при этом приблизившись, прошептал:
– Гер-цо-ги-ня...
– А мне нравится, – довольно промурчала я.
– Я готов повторять это всю свою жизнь, – нежно поцеловал он меня в щёку.
Возможно, мы бы зашли и дальше, но нас прервал стук в дверь.
– Ваша Светлость, – раздался голос Нэлл из-за двери, – Светлости, – тут же поправилась она, – Вам письмо, сказали срочно.
– Ни минуты покоя, – сокрушался муж.
Он встал с кровати, накинул на себя рубаху и надел штаны. Подошёл к двери и через щель забрал письмо у девушки.
– Господин, мне нужна Софья Алексеевна, пора готовить её ко второму дню, – попыталась она вставить свои пять копеек, но не успела. Эрман захлопнул перед её любопытным носиком дверь.
– Нэлл, я скоро буду, – прокричала я ей в ответ. Надеюсь, услышала.
Эрман же уже успел распечатать письмо. И выражение его лица мне не очень понравилось.
– Что там? – поинтересовалась я.
– Ничего важного, – начал комкать он бумажку, – Я разберусь, не переживай.
– Эрман?!
– Что? – нахмурился он.
– Быстро покажи мне письмо, иначе я не выйду из этой комнаты никогда! – пригрозила я.
– Разве это угроза? – улыбнулся герцог, словно чеширский кот, – Моя бы воля — я б сам тебя никуда не отпускал.
– Эрман! – уже вскрикнула я и надула губы для убедительности. Он сразу сдался.
– Только не переживай, я рядом, – напрягся он.
Да что там такое то?!
Светлость отдал мне письмо.
Разгладив его получше после Эрмана, я начала читать:
«Уважаемая госпожа герцогиня. Не знаю, прочтёте ли вы это. Не знаю, зачем я пишу. Наверное, от безысходности. Я проснулась в темнице в теле женщины по имени Джулия. Говорят, она хотела вас отравить. Я ничего этого не помню, потому что я — не она. Я понятия не имею, как сюда попала и что происходит. Меня зовут (дальше неразборчиво, потому что рука дрожит), но какая разница? Мне страшно. Я не хочу умирать за то, чего не совершала. Если вы хоть сколько-нибудь способны на милосердие — помогите. Или хотя бы дайте мне шанс объясниться. А если нет — то пусть мне сделают секир башка, и к чёрту всё.