Повелитель Магии

XIII. Непригодный, часть первая

6 сентября 1991 года, Хогвартс.

Несмотря на все минусы современности, мне довольно быстро удалось привыкнуть к новому ритму жизни, мастерски играя роль обычного ребенка. Во многом этому способствовал тот факт, что я научился находить нечто веселое даже в самых незначительных мелочах, которые окружают меня ежедневно.

— Я хотя бы не хожу в обносках, — стоило мне подойти ко входу в Большой зал, как я тут же услышал голос, а после и увидел Малфоя, который смерял рыжеволосого паренька неприязненным взглядом.

— Ах ты!.. — услышав слова блондина, злобно процедил Уизли, порываясь наброситься на высокомерного слизеринца.

Противостояния короля и шута, как их окрестил Блейз Забини, стали отличным развлечением не только для меня, но и для всех учеников школы.

— Рон, прекрати! — воскликнула Гермиона, следом посмотрев на Поттера. — Гарри, останови их!

Услышав слова подруги, парень согласно кивнул и обратился к рыжеволосому:

— Она права, Рон, — положив руку на плечо своего друга, произнес парень.

— Гарри! — ощутив прикосновение, Уизли обернулся к Поттеру и одарил его неопределенным взглядом. — Он же...

— Слушайся своего хозяина, — прервав Рона, насмешливо бросил Драко и, обойдя парня, направился вглубь Большого зала.

Крэбб и Гойл, все это время стоявшие позади Малфоя, направились следом за ним, словно были тенями блондина.

— В чем-то он прав, — неожиданно позади меня раздался задумчивый шепот первокурсника, судя по внешнему виду, распределенного на Рейвенкло.

Посмотрев на него, я пожал плечами и, также как и Малфой, направился внутрь Большого зала.

— Как же он бесит... — проходя мимо трио гриффиндорцев, я услышал шепот Рона, наполненный откровенной ненавистью.

И, честно говоря, его вполне можно понять.

Уизли, как и Малфои, – чистокровные. Но, в отличие от последних, обладают крайне скудным состоянием, что выливается в вечную нехватку средств и, судя по всему, комплексы на этом фоне.

С другой стороны, подобные комплексы зачастую приводят к зависти, которая, в свою очередь, приводит...

— Отлично, Драко! Поставил на место этого оборванца! — мое внимание привлек выкрик кого-то из первокурсников, а после и одобрительные возгласы остальных слизеринцев.

Окинув их беглым взглядом, я разочарованно помотал головой и продолжил свой путь.

Добравшись до стола факультета, я с радостью опустился на скамью и улыбнулся, рассматривая блюда, которые были поданы на завтрак. Наконец-то, после нескольких дней овсянки и тыквенного сока, можно было насладиться чем-то более приятным.

— Ого, нечасто увидишь профессора Снейпа за завтраком, — я услышал шепот, принадлежавший Милисенте Булстроуд.

Посмотрев сначала на девочку, а после и на профессорский стол, я задумчиво поджал губы. С начала учебы прошло всего несколько дней, но этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы сделать самый простой вывод: школа не для меня.

Многие первокурсники, как со Слизерина, так и с других факультетов, часто бросали на меня косые взгляды. Причина этому нашлась довольно быстро: моя репутация, заработанная еще до поступления в школу, оказалась слишком велика, и теперь некоторые считали, что я – воплощение зла.

Во всяком случае, именно так говорили чистокровные детишки, которых я в течение последних лет неоднократно ставил на место.

Занятия также оказались довольно скучными и, что меня особенно опечалило, ошибочными. Пусть мы пока и не перешли к практической части, но та теория, которую нам преподают, несет в себе множество ошибок и несостыковок. Ошибок, которые я попросту не могу пропустить мимо ушей.

Вероятно, именно по этой причине меня так невзлюбила профессор МакГонагалл.

С другой стороны, был профессор Флитвик, который, напротив, оценил мою склонность всё подвергать сомнению. Правда, даже он был озадачен, когда я назвал современное видение чар – чушью, написанной самодуром.

Наш декан, профессор Снейп, не обращал на меня никакого внимания. Как, впрочем, и на остальных первокурсников. На протяжении двух занятий он только и делал, что третировал Поттера, всеми силами стараясь вывести его из себя.

А еще у нас был урок ЗОТИ, который оказался... никаким.

Профессор Квиррелл, пусть и одержим духом, не знает о темной магии ровным счетом ничего. И это, честно говоря, удручает. Я рассчитывал, что одержимый человек может оказаться хорошим учителем, который сможет рассказать нам хотя бы о том, почему вредно быть одержимым.

В какой-то момент я даже задался вопросом: а знает ли он о том, что одержим?

Ответа на этот вопрос, к сожалению, у меня все еще нет.

Но помимо очевидных минусов, в школе также нашлись какие-то плюсы, пусть и незначительные. Одним из таких стали постоянные стычки Малфоя и Уизли, похожие на ту, что состоялась несколькими минутами ранее. Правда, следить за ними я не всегда успевал, так как в последние дни мою голову занимал очередной вопрос: что случилось с Дафной?

Воспоминание. Вечер 2 сентября 1991 года, гостиная Слизерина.

Урок трансфигурации, состоявшийся с утра, стал причиной некоторых разногласий между мной и моими однокурсниками. Многие из них были обижены на меня за то, что по моей вине мы потеряли несколько баллов, столь важных в межфакультетской гонке.

Правда, меня это совершенно не волновало.

Гораздо больше меня озадачил тот факт, что Дафна после моего подарка в виде заколки отсела от меня и в течение следующего урока неотрывно следила за всеми моими действиями. Конечно, она пыталась делать это незаметно, но когда ты живешь вторую жизнь, ты просто не можешь не ощущать на себе чужой пристальный взгляд.

В тот момент я подумал, что все разрешится после урока, но... не разрешилось.

Покинув кабинет чар, я решил подождать Дафну. Но, к моему удивлению, также покинув кабинет, девочка не подошла ко мне, а направилась с остальными первокурсниками в сторону подземелий Слизерина.