Повелитель Магии

XXI. Проклятье, не имеющее смысла

28 сентября 1991 года, поместье Вейлхартов.

Отправляясь во Францию, Ивес рассчитывал провести там несколько дней и совершенно не ожидал, что эти самые дни стремительно обратятся в часы. Часы, которые показались ему худшими в жизни. Его старый друг, которого он считал практически братом, совершил то, что никак не укладывалось в голове мужчины, – пошел на сделку с фракцией Красных. И ладно бы эта сделка была адекватной, неся выгоду обеим сторонам, но...

— Поверить не могу, что этот ублюдок предложил такое! — гневно ходя по гостиной, выпалила Мэри.

Она, подобно самому Ивесу, также не ожидала его скорого возвращения. Вероятно, именно по этой причине, когда она спала на втором этаже и сквозь сон услышала шум на первом, она не на шутку испугалась. Впрочем, испуг быстро сошел на нет, а волшебная палочка, за долгие годы эксплуатации ставшая практически неотъемлемой частью женщины, оказалась в её руках.

Потратив на раздумья всего несколько секунд, она покинула кровать и медленными, абсолютно бесшумными шагами направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. Добравшись до нужного места, она заметила мужской силуэт и, подумав, что это недоброжелатель, взмахнула палочкой, посылая в него невербальное оглушающее заклинание.

Тот самый «недоброжелатель», совершенно не ожидавший нападения в собственном доме, даже не понял, что произошло. Упав в коридоре неподалеку от гостиной, он выронил из руки бутылку огневиски, который собирался выпить, чтобы хоть немного забыться.

Поняв, что незнакомец больше не представляет угрозы, Мэри спустилась на первый этаж и обомлела. Незнакомцем оказался Ивес, который вернулся намного раньше, чем ожидалось.

Подойдя ближе к супругу, женщина осмотрелась вокруг, желая удостовериться, что при падении он ничего не задел, а после проверила его пульс. Убедившись, что он жив и просто без сознания, она вновь взмахнула палочкой, на этот раз используя «Энервейт». Заклинание сработало безукоризненно, и уже через пару минут контуженный Ивес сидел в своем кресле, силясь понять, что же случилось.

Ответ на этот вопрос его позабавил, однако он совершенно не разделял сожалений Мэри, корившей себя за это. Напротив, мужчина был очень доволен её поступком, ведь окажись на его месте кто-то другой, действия женщины были бы более чем оправданными.

К тому же, последствия оглушающего заклинания улетучились через несколько минут, проведенных в объятьях супруги и со стаканом огневиски в руках. Огневиски, который ему никогда не нравился, но теперь, после неудачной поездки во Францию, стал казаться ему в разы лучше, чем некогда любимый коньяк.

Окончательно придя в себя, Ивес наконец-то заговорил, утоляя любопытство Мэри.

Правда, чем больше он говорил, тем больше менялось выражение лица женщины. Если рассказ о встрече с Андрэ заставил её улыбнуться, то последующие события пробудили в ней праведный гнев, завершенный парочкой проклятий, посланных в адрес Бенуа и Делакура.

— Тише, любовь моя, — смотря на ходящую кругами супругу, заговорил Ивес. — Я все равно отказал и...

— Ты был слишком мягок! — воскликнула женщина, вспоминая слова мужа о том, что он наложил на Делакура особенно извращённое проклятье. — Нужно было убить его там же! — подняв руку с палочкой кверху, заявила она, вызывая смешок со стороны уже немного опьяневшего супруга.

— Боюсь, в таком случае я бы не смог вернуться, — ответил он, следом сделав очередной глоток огневиски.

Услышав его слова, Мэри собиралась что-то ответить, но так ничего и не произнесла, молчаливо соглашаясь со словами Ивеса.

И все же это не отменяло того факта, что она была вне себя от злости. Использовать детей как разменную монету – стандартная практика среди аристократов, но еще до рождения Элиота она поклялась, что его никогда не постигнет такая участь. Участь, которую предложил блядский Делакур.

— Мх... — тяжело вздохнув, Мэри всё же перестала ходить кругами и вновь подошла к мужу, опустившись на подлокотник кресла. — Думаю, нужно написать Элиоту о том, что ты вернулся, и всё... — она на мгновенье замялась, — хорошо.

Ивес в ответ согласно кивнул и обнял супругу.

30 сентября 1991 года, Хогвартс.

«...он в полном порядке, поэтому можешь не переживать, Элиот...»

Оторвав взгляд от письма, которое пришло мне за завтраком, я посмотрел в окно и улыбнулся. Отец, как и планировал, побывал во Франции, откуда и вернулся в полном здравии и порядке. Однако почерк мамы вновь был несколько неровным, но, полагаю, здесь уже дело рук переживаний, которые она испытала за время его отсутствия. Правда, это все равно не избавило меня от нескольких перечитываний письма в попытке найти послание, спрятанное между строк.

К счастью, такового не нашлось, и всё было действительно хорошо.

Продолжая смотреть в окно и любоваться лучами полуденного солнца, я невольно усмехнулся, заметив в отражении стекла силуэт Дафны, которая медленно и практически беззвучно приближалась ко мне.

— В этот раз уже лучше, но ты забыла про отражение, — не оборачиваясь к ней, произнес я и демонстративно постучал костяшкой указательного пальца по стеклу.

— Мх... — в ответ послышался раздраженный вздох, заставивший мою усмешку плавно перетечь в улыбку.

— Ха-ха-ха! — неожиданно до моего уха донесся заливистый смех. — Ну ты даешь! — воскликнула прекрасно знакомая мне старшекурсница, по-видимому удивленная тем, что я заметил девочку в отражении.

Медленно обернувшись, я посмотрел сначала на Дафну, которая вновь надулась, пусть и пыталась скрыть это под аристократической маской, а после и на Тонкс, стоящую позади неё и все еще продолжающую смеяться.

— Рад, что ты оценила, — театрально поклонившись, ответил я, вызывая еще более бурный смех с её стороны.

Остальные студенты, проходящие неподалеку от нас, недоуменно переглядывались между собой, безуспешно пытаясь понять, что же случилось.