Повелитель Магии

XXVI. Наказание

Утро следующего дня, Директорская башня.

— Уверен, что хочешь пойти один? — с некоторым сомнением, блеснувшим в голосе, поинтересовалась Дафна, стоявшая позади меня.

Оторвав взгляд от каменной горгульи, которая являлась «дверью» в кабинет директора, я посмотрел на подругу и отрицательно мотнул головой. Не скрою, мне было приятно осознавать, что она переживает за меня, но...

— Боюсь, твое присутствие будет только мешать, — честно ответил я, вынуждая девочку на мгновенье задуматься, а после понятливо кивнуть.

— Хорошо, — согласилась она и, посмотрев на меня ещё пару секунд, вздохнула. — Тогда я пойду на урок, а ты, — на её лице возникла едва заметная ухмылка, — постарайся не влипнуть в ещё большие неприятности.

По-доброму усмехнувшись в ответ, я согласно кивнул и проводил девочку взглядом.

Когда она скрылась за поворотом, расположенном в другом конце коридора, я вновь обернулся к каменной горгулье, активировав при этом магическое зрение. Внутри артефакт оказался достаточно простым и состоял всего из нескольких плетений чар, которые, при необходимости, я мог бы с легкостью обойти. Однако...

— Мармеладные мишки, — уверенно произнес я, наблюдая за тем, как обнаруженные мною плетения чар, отреагировав на пароль, поведанный мне одним из старост факультета, пришли в действие.

В следующее мгновенье я услышал тихий скрип, последовавший за медленным перемещением горгульи. Примерно через три-четыре секунды она полностью отъехала в сторону, явив мне проход к винтовой лестнице, которая, по словам всё того же старосты, вела к «настоящей» двери в кабинет директора.

***

— А, мистер Вейлхарт, прошу вас, проходите, — услышав, как позади скрипнула дверь, ведущая в его кабинет, произнес директор, стоявший напротив «французского» окна.

Элиот, услышав слова старца, принял предложение и прошел вглубь комнаты, выполненной в форме круга. Правда, едва ли он обратил внимание на подобную мелочь, ведь было здесь и нечто более интересное.

— Любите алхимию? — поинтересовался парень, магическим зрением изучая зачарованные столы, на которых стояли необычные серебряные приборы.

Альбус, услышав его вопрос, улыбнулся.

— О-о, — оторвавшись от окна и обернувшись к первокурснику, протянул он. — Вижу, родители рассказывали тебе о подобном.

Элиот в ответ кивнул, хоть это и было ложью.

Алхимия была знакома ему по прошлой жизни, пусть он никогда и не увлекался данным направлением магии. Кроме того, у него были знакомые, которые занимались различными магическими изысканиями в этой области.

— Что ж, — подойдя поближе к первокурснику, вновь заговорил директор, — я действительно люблю алхимию, — с улыбкой ответил он на ранее заданный вопрос.

Правда, Элиот уже потерял всякий интерес к алхимическим приборам и теперь смотрел на живые портреты, коими были усыпаны стены кабинета. Вернее, живыми они были лишь номинально, а на практике их можно было назвать «спящими», учитывая тот храп, что стоял в комнате.

— Это бывшие директора школы, — заметив, куда смотрит первокурсник, пояснил Дамблдор. — Все они собраны здесь лишь с одной целью: помочь действующему директору советом, если он ему понадобится.

Услышав слова старца, парень понятливо кивнул.

— Ладно, — решив наконец перейти к делу, произнес Альбус, следом направившись к своему столу, стоявшему подле окна. — Присаживайся, думаю, нам есть о чем поговорить, — добавил он, указав на стул, стоявший напротив.

— Конечно, директор, — ответил Элиот и, также подойдя к столу, занял предложенное место. — Полагаю, меня ждет суровое наказание? — поинтересовался он, а на дне его глаз отразилась едва уловимая насмешка.

Впрочем, она осталась незамеченной.

— Хм, — старец задумчиво погладил седую бороду. — Ответ на этот вопрос полностью зависит от твоих взглядов, — произнес он, вынуждая первокурсника вопросительно изогнуть бровь. — Скажи мне, Элиот, как ты относишься к чистоте крови?

— Чистоте крови? — переспросил парень, а на его лице отразилось легкое недоумение, вызванное интересом директора к этой теме.

Разумеется, он прекрасно знал об этом явлении, ныне восхваляемом «чистокровными» волшебниками. Правда, чистая или же, напротив, грязная кровь никак не влияла на магический потенциал, а оттого все эти деления между волшебниками казались Элиоту простой причудой современности.

Пожалуй, единственное, что действительно делало чистокровных сильнее, – это дошкольное обучение магии, а также знания, которые передавались от старого поколения новому.

— Честно говоря, мне все равно, — спустя несколько секунд, проведенных в молчаливых раздумьях, ответил парень.

Дамблдор, услышав эти слова, вновь улыбнулся и кивнул самому себе.

— Тогда, полагаю, наказание не покажется тебе суровым, — подмигнув первокурснику, произнес директор. — Как я понимаю, ты хорошо общаешься с Нимфа...

— Дорой, — перебил его Элиот, помня о нелюбви девушки к своему полному имени.

Альбус, удивленный выходкой первокурсника, недовольно нахмурился. Правда, длилось это не более пары секунд, по истечении которых в его глазах блеснули веселые огоньки.

— Конечно, — согласился он с парнем. — Как я понимаю, ты хорошо общаешься с Дорой?

Элиот, на мгновенье задумавшись, утвердительно кивнул.

— Это хорошо, — довольно улыбнувшись, произнес директор. — Видишь ли, прошлым вечером, перед тем, как случилось сам-знаешь-что, было собрание, за которым я, а также другие работники школы решили, что нужно устроить специальные мероприятия по случаю Хэллоуина, — он выдержал короткую паузу, внимательно смотря в лицо первокурсника, пытаясь понять его эмоции. — И займутся организацией этих мероприятий старосты, а ты тем временем...

Неожиданно в кабинете раздалось странное пение, отдаленно напоминавшее горестный плач.

Услышав это, Элиот обернулся к источнику звука и внимательно посмотрел на огненно-красного феникса, возникшего словно из ниоткуда и теперь сидевшего на золотистой жердочке.