Повелитель мира грез

глава 3 ч.2.

Королевский дворец.

Рука наследного принца едва задрожала, длилось это лишь мгновение, но король, который был свидетелем этого чуда, возвел ясные очи к небесам. Он благодарил магию Золотого острова за то, что дала ему каплю надежды, ведь подобные изменения в состоянии Яроса произошли впервые. Сколько бы провел в подобном состоянии обычный человек? Он бы умер через день, два, возможно через неделю. Ярос жил без еды и воды уже десять лет, он дышал так редко и медленно, что специально обученные слуги подносили к его губам зеркальце, чтобы удостовериться, что душа не покинула его тело. «Хотя, быть может», размышлял король, «души в этом теле давно уже не было, потому то оно и продолжало спать».

– Переоденьте его Высочество, обрежьте и расчешите его волосы, – произнес король обращаясь к фрейлине. Та была выбрана среди знатных жительниц Золотого острова взамен дочери посла с континента, которую остров не принял. Мавка, так звали фрейлину, должна была блистать на балах под руку с принцем, пока бы тот не нашел свою вторую половинку – свет своей жизни.

Мало кто знал тайну правящего рода, а потому новым королевам неизменно приходилось придумывать истории благородного происхождения. Правители Золотого острова выбирали свою жену сердцем, то откликалось при виде второй половинки, пускалось вскачь, пробуждая дремлющие доселе способности. Так было с Людо, так произошло с его отцом и дедом, так должно было произойти с Яросом. Искра в груди Яроса горела подобно солнцу, но только его вторая половинка могла позволить этому сиянию выплеснуться обратно в Золотой Остров и вернуться светом в каждого его жителя.

Людо прикусил губу, потому что в свое время не рассказал Яросу об этой особенности их семьи... Он надеялся, что окруженный знатными дамами, приехавшими издалека, тот остановит свой выбор на одной из них, и новый брак принесет не только магию, но и процветание. Жестоко поплатился Людо за свое молчание. Когда Ярос был молод и горяч, то серьезно увлекся дочерью посла княжества Ислии, небольшого государства, находящегося на востоке континента. Черноокая, темноволосая, она изрядно отличалась от всех жительниц Золотого острова. Ее красота, изящность манер, не в последнюю очередь откровенные платья, сшитые по моде Ислии, покорили Яроса. И тогда восемнадцатилетний юноша попросил у отца дозволения жениться на ней. Вот только Искра в юноше не пробудилась, он не создал ни одного чуда, и король быстро понял, что девушка эта – не будущая королева.

Да и остров дал это понять, выпроводив восточную красавицу за свои пределы.

Бедная Мавка, она пришла во дворец, чтобы стать спутницей его Высочества, а стала сиделкой. Она даже одевалась в тяжелое вдовье платье черного цвета, ее золотые волосы всегда были собраны в строгую прическу. В ответ на слова короля женщина кивнула, готовая выполнить приказание. Она давно была вольна покинуть свое место, но как и каждый, кто находился рядом с принцем, пусть даже таким привязалась к нему узами крепче родственных, важнее любовных. Любой, в ком теплилась сила Золотого острова, не мог не любить принца и короля. Порой любовь эта была неловкой, порой отчаянной и даже опасной. Но ни один из жителей Золотого Острова не мог причинить вреда Людо или Яросу. Их сердце остановилось бы от боли раньше, чем они успели бы навредить монарху или его семье.

– Это хороший знак. – бледными губами шептала Мавка, – Это очень хороший знак.

Она робким движением коснулась волос принца, как сделала бы это мать или сестра. Давно Мавка перестала воспринимать Яроса как возможного любовника и покровителя, она просто хотела, чтобы он был жив и наконец-то выздоровел. Людо не знал, что девушка неизменно находилась подле кровати его сына потому, что знала, что король обязательно придет его навестить. Она украдкой смотрела на его лицо с сеточкой морщин, бороду и серебро некогда платиновых волос. Когда Мавка оказалась при дворе, прежняя королева была еще жива, и ей оставалось только попробовать занять место подле Яроса, чтобы видеть короля.

– Нужно проследить, чтобы новость не просочилась за пределы дворца, – сказал король, – Слепая надежда – не лучшая подруга, когда речь идет о будущем.