Повелитель мира грез

прода

– Ты на мне сидишь, – заметил его Высочество как только смог прийти в себя, не собираясь впрочем менять свое положение в пространстве. Клара бы хотела слезть, но ноги у нее тряслись так, что она не доверяла им.

– Ты меня чуть не съел! – обиженно проговорила она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Она испугалась, а сон все никак не желал заканчиваться. На мгновение Клара подумала, что случиться с ней, если клыки, каждый величиной с ее палец, сомкнуться на ее горле. Сможет ли она проснуться? А может ее душа погибнет, а вместе с ней погибнет тело.

– Конечно, я же был львом. – Ярос любил превратиться в зверя и носиться по пустыне в поисках газелей и прочей живности. Делал он это в те моменты, когда сердце его разрывалось от боли и гнева. А оно разрывалось, стоило подумать о чернавке, которая оставила его так надолго. О его теле, которое скорее всего стало набором гнилого мяса, о королевстве, брошенном на произвол судьбы. И снова о чернавке…– Тебя не было сотню лет, я думал, что ты не вернешься.

Бросил он ей с упреком. За время ее отсутствия Ярос успел создать и уничтожить замок дважды, изменил сад, сделав его более понятным возможной гостье, даже придумал пруд с русалками и несколько других чудес, чтобы развлечь ее, когда она снова появится в его владениях. Но Клара не приходила. И в какой-то момент Ярос решил, что больше не придет.

– Я была здесь вчера. В настоящем прошел только один день. – Сказала Клара и почувствовала, как ее собеседник тяжело выдохнул. Напряжение, которое убивало Яроса, растягивая время в мире грез, отпустило его, уступив место стыду. Он превратился в зверя от глухой тоски и ярости, и не помнил точно, сколько времени провел в таком обличие, и что именно натворил, упиваясь силой такого мощного хищника как лев. А она… судя по их неоднозначной позе вступила в схватку с воплощением его гнева и … победила.

– Только один день? – принцу было сложно беседовать со своей чернавкой, учитывая то, что она продолжала сидеть на нем, и с каждым мгновеньем он все меньше становился зверем, и все больше мужчиной. – Ты смогла попасть во дворец?

Клара замотала головой, боясь признаться, что забыла о нем, стоило ей открыть глаза. Луковые булочки, драка Марика и страшное письмо, которое она так и не решилась прочитать. Тяжелый разговор с Алинкой и ее взгляд, полный злости и осуждения, а также новости из дворца о том, что принц подал признаки жизни.

– Ты пошевелил рукой, – сказала Яросу Клара, отметая прочь все новости, что касались ее. Она подумала, какая ему разница, что сердце ее разбито на тысячи осколков ссорой с племянницей, что в груди воет от беспокойства и понимания, Алинка может повторить судьбу матери. Что она боится проснуться, осознавая, вот вот придется вскрыть злополучное письмо от родственников. Ярос усмехнулся и сделался в этот момент настолько хорош, что Клара вдруг со всей ясностью почувствовала двусмысленность ситуации, в которой оказалась. Она была почти обнажена, сидела своей презираемой всеми персоной на светоче и надежде Королевства. Ей захотелось поцеловать эту сияющую улыбку и броситься прочь от зверя, что был для нее пострашнее льва. Второе желание пересилило, и Клара неловко слезла с принца и отошла в спасительную тень деревьев. Ярос какое-то время продолжал лежать под палящим солнцем, а затем наколдовал себе пристойную одежду взамен шкуры и отправился к ней. Об одежде самой Клары Ярос также обеспокоился. Легкая ночная рубашка дополнилась белым шелковым платьем. Клара бы хотела получить больше одежды, но решила не испытывать судьбу.

– Расскажи мне больше, – под легким взмахом руки перед ними образовался поднос со снедью и ледяным чаем из красного гибискуса. Клара увидела, как деревья стали сильнее и больше, раскинули ветви и листья словно диковинный шатер, укрывающий от жара.

– Я знаю только слухи. Ты смог пошевелить указательным пальцем, и это поставило всех на уши. – Кларе вспомнилась ее едкая ремарка в адрес принца, и уши ее покраснели, – С твоим сном остров с каждым днем все больше погружался в уныние. Искра почти во всех жителях больше не горит – она тлеет. Для таких как я, это не столь важно. Для остальных – подобно смерти.

– И все же здесь нет никого из остальных. Только ты смогла пробиться ко мне за все эти годы, – говорил Ярос все также с собой. Он продолжал смотреть на лицо чернавки, чувствуя в себе тень узнавания, но никак не мог вспомнить, где мог видеть ее. – Почему именно ты?

– Быть может, на тебе заклятие? А я черноглазая, на меня не действует, – предположила Клара. Ярос задумчиво кивнул, но согласен с ней не был, а женщине вдруг стало неуютно от его пристального внимания. – Не важно, почему я. Важно понять, как тебя разбудить. Ведь когда я просыпаюсь, Ярос. Я не могу тебя вспомнить. – Последние слова она сказала почти шепотом.

– Но что-то ты помнишь? –Теперь, когда он больше не чувствовал гнева, уничтожающего его все эти годы, размышлять ему стало гораздо легче. Ярос подумал, как было бы хорошо украсить волосы Клары цветами – красными, как небо на рассвете. Согласно его желанию на ее волосах появился венок, вызвав улыбку. Клара с удивлением коснулась нежных лепестков бутона.

– Ощущения, тени. Я весь день помнила, что должна что-то сделать, а что именно вспомнить не могла. Еще и новости из дворца о том, что ты пошевелился.

– Ты как-то влияешь на меня, Клара, – тихо промолвил он ее имя, – Заставляешь почувствовать настоящие эмоции, заставляешь вернуться меня в реальность. Сделай это снова. Заставь меня почувствовать.

Взгляд золотых глаз стал обжигающим, Ярос приблизился к ней в расчете сорвать с губ поцелуй. Ему вдруг подумалось, что если даже он и не сможет проснуться, то таким нехитрым способом избавится от напряжения, которое становилось в последнее время просто невыносимым. С тех пор, как хозяин мира грез увидел чернавку, он больше не мог развлекаться в своих садах удовольствий. Ему стали неинтересны принцессы и нимфы, жаждущие его внимания и ласки. А стоило прикрыть глаза и подумать о женщине, то в его собственных грезах появлялась она.