Повелитель мира грез

прода

Столица Золотого острова.

Проснулась Клара в дурном настроении. Ну а как же еще? Ссора с Алинкой измотала ее, письмо также лежало на тумбочке около кровати напоминая о грядущих неприятностях, а еще всю ночь ей снилась какая-то ерунда. Толи львы, толи носороги, обжигающие пески, а вместе с ними русалки. Клара готова была поклясться, что снился ей и принц Ярос, пристающий к ней с совершенно неприличными намерениями. И от того ее прошибло столь сильными эмоциями, что захотелось вскочить с кровати, добежать бегом до дворца и дать ему по наглой морде. Кто знает, авось проснется. Так его будить точно никто не пробовал.

Но Клара с легкостью отмела прочь глупые мысли и фантазии, возвращаясь в действительность.

Она вскрыла письмо и подошла к окну. Лучи неласкового солнца, пробивающиеся из-под стальных облаков, осветили написанные размашистым почерком строки. Доброж ничего не писал о драке между Мариком и его сыновьями. Но он явно был о ней осведомлен, потому что с присущей ему подлостью решил напомнить Кларе, что в любой момент может оспорить в суде ее право на опекунство над мальчишкой, и сам заняться его воспитанием, если она со своими обязанностями не справляется. А лучше всего, писал брат ее покойного мужа, было бы и вовсе отправить Марика прочь с Золотого острова, армиям континента всегда требуются новые рекруты, и военные школы принимают всех. Угроза сквозила в каждом написанном слове, и Клара почувствовала, что задыхается, стоило ей прочитать письмо до конца. Она больше ничего не могла отдать Доброжу, чтобы откупиться от него. А он имел достаточно влияния, чтобы уничтожить ее маленькую семью.

Клара глядела на пробуждающиеся дома. Солнце коснулось черепичных крыш, по которым, курлыкая, бродили белоснежные голуби. За голубями охотились кошки, но делали это неохотно, с ленцой, на самом деле не намереваясь ловить пернатых, а просто позабавиться, повыдергивать из хвостов пару длинных перьев. Хозяйки вытряхивали постельное белье, расправляя его с громкими хлопками и пугали и охотников и дичь. Первые знакомые встречались на узких улочках, начиная ничего не значащий разговор. Клара услышала мужской голос:

– Моя племянница знает горничную Мавки, той, которая фаворитка. Так вот она сказала, будто принц вчера начал лить слезы. Они текут у него из глаз не переставая, и никто не знает, как это остановить. Лекарь предположил, что это яд выходит и предложил помочь принцу кровопусканием, за что король отправил его обратно на континент. Неладное твориться с нашим принцем.

Говорил знакомый ей мужчина – водонос. Во многих домах имелся водопровод, вот только с недавних пор запах от воды исходил неприятный, вот и начали горожане покупать питьевую воду.

– А может наоборот ладное? – возразила ему молочница, которая уже разнесла клиентам заказ и теперь могла спокойно поболтать с водоносом. – Он будто оживать начал. Рукой двигал, теперь вот плачет. Да и я иногда чувствую, как с пальцев холодок срывается, как раньше, пока магия с нами была, принц еще бодрствовал, да король в силах был. Ох, сглазить страшно. А вдруг и правда магия вернется вся?

– Эх, губу то не раскатывай. Тот же лекарь сказал, будто у принца… как это, сердечный ритм нарушился. У него раньше сердце ровнехонько билось, спокойно. А теперь то еле слышно, то стучит о грудину как сумасшедшее.

– Ну их, этих лекарей с континента! Они ничего, кроме своих пиявок прописывать не умеют. Помнишь, пару лет назад, принца всего пиявками увешали. А как ему втирали порошок из рога единорога в кожу головы, а как…

Клара отошла от окна и закрыла его, отсекая свою комнату от прохладного утреннего воздуха. Ей вдруг стало жаль спящего принца. Лежит себе, бедолажный, а его всего иголками истыкали, пиявками увешали, да перецеловали все кому не лень. Может от того и не просыпается, сбежал в мир сладких грез и видит радужные сны…

Клара зевнула, в последнее время сон скорее изматывал ее, чем приносил отдых. Она оделась, умылась холодной водой, а волосы собрала в высокий пучок. Столкнувшись в узком коридоре с Алинкой, Клара не промолвила ни слова. Племянница и сама не шла сегодня на контакт. А вот с Мариком поговорить предстояло. Вытряхнув пасынка из кровати, Клара протянула ему письмо. Она рассудила, что тот достаточно взрослый, чтобы понимать возможные последствия своих поступков.

– В следующий раз, когда встретишь своих двоюродных братьев, обходи их десятой дорогой. Пожалуйста, – Клара осторожно коснулась растрепанных волос пасынка. Ей не хотелось ругать его, потому что в глубине души она считала, что тот правильно поступил, не позволив себя оскорблять. – Ты вырастешь, станешь большим человеком, и тогда заставишь их заплатить за все обиды. А пока, потерпи, смирись.

Она вышла из комнаты, оставив его читать письмо, а сама спустилась вниз, чтобы подготовиться к новому дню. Марик спустился, когда Клара как раз закончила обжаривать порцию зерен для кофе. Женщина всегда открывала окна и двери, чтобы аромат притягивал посетителей. Марик спустился вниз, непривычно серьезный и собранный.

– Я решил, что поступлю в Королевскую Гимназию. – сообщил он в ответ на незаданный вопрос. – Экзамены будут осенью. Настасья говорила, что у меня хорошие шансы, но я ленив и неопрятен.

– Это было бы великолепно, если бы ты смог поступить, – Клара боялась спугнуть удачу. Она давно говорила Марику, что ему стоило попытать шансов на получение стипендии. Но он все витал в облаках, да читал свои книжки.

– Я все решил. К тому же, если я смогу сдать экзамены, никто не поверит в то, что ты – плохой опекун. Меня не смогут забрать у тебя.

Его огромные серые глаза предательски повлажнели. Клара хотела было бросить дела, обнять мальчишку и пообещать, что все будет хорошо. Но сдержала этот свой порыв:

– Не смогут, – сказала она ему с уверенностью, которую не чувствовала. – Ты мой сын. И я безумно рада, что ты сегодня прилично оделся. После уроков пойдем к Самиру. У нас почти закончилась корица и ваниль, да и запасы кофейных зерен не мешало бы обновить.