Повелитель мира грез

прода

Глава 5.

Тихонько звенели высокие стаканы для кофе, которые Кларе подарил Самир. Старик добавил их в подарок, запретив подавать в них кофе кому бы то ни было, кроме друзей, семьи и будущего мужа.

– Не будет у меня больше мужа, – возразила ему Клара, желая оставить стакан, на котором золотой вязью были нарисованы неизвестные ей символы, – Лучше жить честной вдовой.

Самир покачал головой:

– Даже на моей родине давно в прошлом те времена, когда женщина прыгала в могилу следом за покойным мужем. А такие женщины, как ты, одни не остаются. Даже, если очень этого желают. Только поклянись Самиру, что за старика больше не пойдешь. Бери себе молодого мужа, – Клара рассеяно кивнула, не придав словам Самира большого значения. Раньше она не замечала за этим мужчиной повадок к сводничеству.

– Пообещай, черноглазая. – повторил просьбу Самир.

– Обещаю, – торжественно сказала Клара. Замуж за кого-то старше себя она действительно больше не собиралась. Правда последнее время сны, что ее тревожили, заставляли задуматься о поиске любовника. Непременно светловолосого и высокого.

Солнце еще освещало небосклон, и Кларе очень захотелось уйти к морю или на озеро, что раскинулось среди леса подбирающегося к городу с севера, но ей нужно было разложить купленный только что товар, да подготовиться успокаивать Алинку. Тем более Марик непременно собирался готовиться к предстоящим экзаменам. Даже добыл где-то вариант прошлого теста по истории и языку Золотого острова.

Время шло, и Алинка, которая наряжалась и готовилась к приходу своего возлюбленного весь вечер, начинала волноваться. Клара невозмутимо зажгла несколько свечей, чтобы скоротать вечер, приготовила ужин, состоящий из нескольких сыров, холодной ветчины, хлеба и зеленого салата. Для детей Клара выложила на тарелки свежий миндальный орех и поздние ягоды черники, она читала где-то, что подобные угощения полезны для глаз. Чем темнее становилось, тем грустнее делалась Алинка, и тем чаще бросала Клара короткие взгляды на холодильный шкаф, в котором остывала наливка. Наконец, большие часы на стоящей в центре города башне, отбили девять вечера.

– Я думаю, он не придет, – заметила Клара, усаживаясь за стол. – Алинка, такое бывает… не все молодые люди заслуживают доверия.

Зеленые глаза племянницы наполнились крупными слезами, она кусала аккуратные губы в попытке не расплакаться, но у нее не выходило, и две слезинки пробороздили влажные дорожки на бледных щеках. Но вдруг дверь распахнулась. Свят вошел уверенной походной, его длинные журавлиные ноги несли его вперед к племяннице Клары.

– Мы поженимся, – были его первые слова, обращенные к Алинке. Клара вздрогнула, не сразу поверив своим ушам, но затем взяла себя в руки, и решила соорудить бутерброд, чтобы послушать объяснения влюбленных. Свят тем временем небрежно сбросил на стул легкое пальто и встал перед Алинкой на одно колено, – Если я откажусь от тебя, то стану самым несчастным человеком на свете. Я люблю тебя, моя алая роза. Никакими уговорами и угрозами меня не заставят вступить в договорной брак.

Клара не рассчитывала на подобное развитие событий, она откусила кусочек бутерброда и принялась жевать. А Свят покрывал руки Алинки поцелуями, а та рыдала, уже не от страха, а от счастья.

– То есть ты действительно испросил дозволения родителей на помолку? – Клара понимала, что либо Свят был влюблен и благороден, либо беспросветно глуп. Возможно и то и другое.

– Ваши слова открыли мне глаза, тетушка, – церемониально произнес он, отвешивая Кларе поклон, словно она была древней старухой. – Я не могу дискредитировать вашу племянницу. А потому торжественно, при вас объявляю о своих намерениях жениться на ней.

– Вы друг друга сколько знаете? Неделю? – поинтересовалась Клара, глядя на этих двоих как на несмышленышей. Она признавала, что ошиблась, решив что Свят подлец. Но жизненный опыт учил ее видеть не самое лучшее в людях.

– Достаточно дыханья, взгляда, слова, чтобы любовь свою узнать наверняка: – без запинки процитировал Свят какого-то известного поэта. Клара в поэзии сильна не была, ей чаще приходилось читать книги практического содержания: о здоровье и питании например. Алинка взвизгнула и бросилась Святу на шею, бессовестно покрывая ее поцелуями. Клара поспешно зашторила окна, чтобы соседи не стали свидетелями этой сцены. «Любви все возрасты покорны, но кушать хочется всегда», – захотелось ответить Кларе, но она произнесла другое:

– Свят, вы что-то говорили про угрозы со стороны вашего батюшки.

Юноша отпустил Алинку, сел за стол в беспокойстве пододвигая к себе Кларину ветчину. Он ел с жадностью, будто с их утреннего разговора вовсе не притрагивался к еде.

– Я должен признаться, Алинка. На этой неделе я должен был обручиться с другой.

Племянница Клары вздрогнула, посмотрела на ту вновь повлажневшими глазами. А Клара достала наливку и молча разлила ее по хрустальным стопочкам. Свят выпил первым, опровергая устоявшееся убеждение о безупречных манерах помещиков.

– Но я люблю тебя и женюсь на тебе. Об этом и сообщил сегодня утром в письме, после разговора с твоей тетушкой. Отец пригрозил, что вычеркнет меня из родового дерева, если я ослушаюсь его, лишит наследства, отдав право первородства моему младшему брату. Алинка, будешь ли ты любить меня за то, кто я есть? Сможешь ли принять в мужья нищего?

– Наша любовь преодолеет все! – восхищенно промолвила племянница, а Клара нервно скрипнула зубами. Хотела отдать племянницу за кого попроще? Мечты сбываются. Марик спустился вниз, когда Свят умял почти всю ветчину и сыр и выпил половину бутылки Клариной наливки. К его удаче, для пасынка Клара отложила ужин на отдельную тарелку.

– Приятного аппетита, – пожелала она ему, когда Марик соизволил наконец оторваться от книги, которую держал перед носом и встретился взглядом со Святом.

– А ты еще кто? – бесхитростно поинтересовался он.

– Это мой жених. – представила его Алинка. – Ах, Свят! Как я счастлива.