Повелитель мира грез

прода

– Значит ты теперь птица? – спросила женщина с усмешкой, рассматривая скопу. Белоснежная грудка, черные крылья, нарядный хохолок на голове. Клара усмехнулась, отыскивая закономерность в превращениях Яроса: он выбирал для себя зверей с роскошными «прическами».

– А яйцо снести сможешь? Я сейчас от голода умру.

Зверь оскорбленно мотнул головой, и взмыл в воздух. Клара подумала, что тот улетит и больше не вернется, но он сделал круг над речкой, а затем с размахом ушел в воду, разбрызгивая вокруг себя капли воды. Клара на секунду даже подумала, что не вынырнет, утонет, утянутый вниз течением. Сердце ее затрепетало и Клара бросилась к воде, она замерла на краю берега, в изумлении. Белоснежная голова скопы показалась из воды, а мощные крылья забили по ней, поднимая Яроса в воздух вместе с добычей. Ей оказалась крупная рыбина, которая упала к ногам Клары трепыхаясь и ловя круглым ртом воздух. Принц же в облике пернатого, отряхнулся и снова вернулся к охоте. Спустя несколько минут у ног Клары лежало три задыхающиеся рыбины золотистого отлива. Она быстро отсекла им головы с помощью ножа, ловко очистила, вынула внутренности и нанизала на ветку, обложив молодыми еловыми ветвями. На Золотом острове рыбу могли позволить себе даже самые бедные, а потому были в жизни Клары времена, когда она питалась исключительно ей. Довольно быстро над костром потянулся ароматный запах, а скопа, все еще сидящая на ветке, подлетел ближе.

– Если ты хочешь кусочек, просто скажи, – промолвила Клара, присаживаясь так близко к костру, как могла, снег казался очаровательным только первые два часа, затем ей нестерпимо захотелось в тепло. Она даже попыталась несколько раз выпрыгнуть за пределы сновидения, но пока не научилась контролировать этот процесс. Принц молчал, ведь клюв его не предназначался для произнесения слов. Клара все же бросила кусочек рыбы в сторону. И птица уставилась на нее круглыми глазами, в которых впрочем не плескалось никаких эмоций. «Не улетает и хорошо», подумала Клара, вгрызаясь в рыбину.

– Ярос, прости меня, – сказала она, обращаясь к горизонту. Последние солнечные лучи в любовной ласке коснулись земли, ночь вступала в свои права, освещая небосклон тысячей ярчайших звезд. – Ты ведь создал все здесь?

Ответа не последовало, так что Клара решила продолжить говорить сама с собой.

– Этот мир прекрасен. И его пустыни, и горы и твой дворец с садом. Но я заметила, что ты редко нарушаешь законы природы вне замка. Вот звезды, например, мне знакомы эти созвездия, хоть я и не помню их названия. Зачем ты сделал так? Чтобы не сойти с ума? Я бы сошла, окажись в одиночестве хоть одну неделю, я вон уже с птицами разговаривать начала, – Клара усмехнулась, и ей показалось, что и пернатый шумно выдохнул, подавляя усмешку, – А ты сильный. Раньше я не понимала, почему ты принц – а я просто черноглазая. Теперь понимаю. Ты не только удержал свой рассудок в этом мире, ты изменил его по своей воле, создал десятки разумных существ и еще тысячи животных. Ты сильный, Ярос, и заслуживаешь уважения. И от того мне вдвойне горько от того, что я тебя обидела.

– Не заслуживаю, – послышался знакомый голос. Клара обернулась и увидела, что его Высочество приняло человеческий облик, и только пальто из черно-белых перьев осталось напоминанием о том, кем Ярос был мгновением назад. – Я не сильный и не заслуживаю уважения. Ты верно думаешь, что на мне лежит заклятье, что кто-то опутал меня своей злой магией, затащил в этот мир из фантазий и снов и запер меня здесь. Но правда в том, Клара, что я здесь по своей воле.

Клара осторожно поднялась, подошла к принцу и, взяв его за руку, потянула к костру. Рука его была холодной, и сам он отличался нездоровой бледностью. Женщина боялась промолвить хоть слово, она знала, если с ее губ сорвется хотя бы один звук, он спугнет откровение принца, как хруст ветки пугает недоверчивую косулю. Выражением глаз Клара постаралась показать, что выслушает его, примет любое его откровение без осуждения. Помедлив немного, вглядываясь в танцующее пламя огня, отражающееся в золотых глазах его, принц продолжил свой рассказ:

– Мне было четырнадцать, когда впервые во мне проявилась магия. Обычно первый всплеск силы связывается со встречей своей второй половинки, но мы проверили всех во дворце, я не реагировал ни на одну девушку. – Клара не очень поняла про «вторую половинку», но предпочла оставить откровения Яроса без комментариев, – Тогда я провалился в этот мир. Здесь все подчинялось моим правилам, а иногда мне даже удавалось достать отсюда мелкие предметы и пронести в реальность.

Он повернул ладонь, и из нее разлетелся сонм лиловых бабочек. Клара видела таких на полях возле замка, и все удивлялась, откуда они взялись. Бабочки порхали вокруг ее лица, беспокойно задевая кожу крылышками, а затем растворились в воздухе, будто их и не было.

– Но потом к нам приехало посольство из Ислии. И там была девушка. Она была дочерью посла и казалась мне такой красивой, что я не мог оторвать от нее взгляда. – Ярос мечтательно прикрыл глаза, вспоминая смуглокожую красавицу, та держала голову высоко, одевалась в красные шелковые платья, а черные, как сама ночь, волосы украшала бриллиантами. Яросу подумалось, что и Клариным волосам подошли бы бриллианты, но он сдержал свой порыв. Он вообще злился на себя за то, что не мог смотреть на эту женщину спокойно: будь она одета в ночную сорочку или в шубу в пол, Клара волновала его разбалованное воображение. – Мы много гуляли, танцевали вместе. Нравы Ислии куда раскованнее наших, и девушка щедро делилась со мной своим вниманием. Я влюбился. По крайней мере мне так казалось. Я испросил у родителей дозволения взять ее в жены, но, к моему величайшему удивлению, отец наложил на наш брак строжайший запрет. Ему нужна была магия, магия, которая должна была расцвести полным цветом, когда я встречу свою предназначенную. И Андору отправили прочь. Конечно, отец уверял меня, что это Золотой остров не принял ее, но я знал правду. А когда девушка уехала, я решил отомстить. Отомстить им всем: матери, холодной и безразличной к моему горю, отцу, запрещающему мне самому выбирать себе невесту, самой судьбе, что приготовила для меня предназначенную, но не позволила с ней увидеться. Я нырнул в мир грез. Отправился изучать свое королевство, отправился строить его согласно своей воле. В начале я создал образ Андоры: она говорила то, что я хотел слышать, любила меня всем своим сердцем и стала моей верной спутницей в создании нового мира. Я построил для нее хрустальный дворец в небесах, мы летали на спинах удивительных крылатых созданий. Я сделал для нее океаны, воссоздал ее родную Ирию. Я играл и был так счастлив, что не сразу понял, что заигрался. Не знаю, в какой момент я осознал, что все вокруг меня – ненастоящее. Наверное, спустя несколько лет во сне. Ведь так приятно обмануться. Но когда ты понимаешь, что вокруг тебя ложь, ты больше не можешь ей наслаждаться. Как увидев трещину на казалось бы идеальной стене, ты будешь обращать на нее внимание снова и снова. И я развеял Андору, считай убил ее, только она рада была перестать существовать, если это меня радовало. Я развеял хрустальный дворец и множество созданий, которых прид умал ради ее, а на самом деле, своей забавы. Я сократил свой мир втрое, а затем постарался проснуться. Но оказалось, что я забрался слишком далеко в мир грез, что связал себя фантазиями по рукам и ногам, что душа моя оказалась здесь, запертая навеки вечные. Я причинил столько горя из-за собственной глупости! Из-за иллюзии влюбленности, которая заставила меня нырнуть в другой иллюзорный мир. Ведь разобравшись в себе, я понял, что никогда не любил Андору, иначе бы мне не захотелось создать ее голема без права выбора и воли. Все эти годы я говорил сам с собой, я любил себя со всей отчаянной эгоистичностью, я был отвратительным, избалованным мальчишкой, из-за глупости которого умерла его собственная мать – Последние слова Ярос практически прокричал. Клара вздрогнула, не зная, протянуть к нему руки, или дать больше пространства выплеснуть эмоции. Действительно, Клара стала первым человеком, с которым принц говорил по-настоящему. Ярос успокоился, с губ его сорвался хриплый шепот: – Я не знаю, как ты разбудила меня в нашу первую встречу, не представляю, как заставила вернуться из облика льва, и теряюсь в загадках, каких трудов тебе стоило заставить принять человеческий облик сегодня. Но это ты, черноглазая Клара, заслуживаешь моего уважения.