Повелитель мира грез

прода

Мысли горожан днями и ночами были заняты принцем Яросом, художники выпросили у его Величества возможность посетить покои, где безмятежно спал наследник престола, и принялись рисовать его портреты. На одних он улыбался снисходительной улыбкой, а глаза его были закрыты, а на других художники осмеливались написать его бодрствующим, скопировав золото взгляда у его Величества. Портреты копировались, тиражировались и менее чем через два дня каждый третий дом Золотого Острова мог похвастаться образом Яроса Первого, размещенного на стене на самом видном месте. С этими ликами, для удобства укрепленными на длинные палки, простой люд высыпал на улицы в спонтанном желании восславить его Высочество.
Мимо кофейни Клары потекла бесконечная толпа. Хозяйку кофейни изрядно злила эта акция, потому что кофейню пришлось закрыть на целый день. Деньги таяли: вызов врача, простой в то время, пока она лечила Марика, теперь еще это.
А ведь Свят обнаружил растение, которое сможет хорошо произрастать на их заболоченных почвах. Им оказалась голубика: небольшой куст с крепкими синими ягодами, что произрастал на западе Континента. Голубику было легко транспортировать, а еще пока никому на Золотом острове не пришло в голову выращивать эту ягоду. Здесь отдавали предпочтение персикам, вишне и грушам. Те когда-то тоже привезли с континента, только попав на благословенную почву Золотого острова, плоды изменились. Стали больше, слаще и куда полезней. Свят хотел самостоятельно отправиться на корабле за первой сотней саженцев, он даже написал целую оду о своем грядущем путешествии и еще одну, которая получила название «Тоска до расставания», которую жених посвятил Алинке.
Неожиданный посетить застал Клару врасплох. Зубных дел мастер вошел в кофейню, неся с собой тяжелую коробку, перевязанную лентой. Клара тут же поспешила ему на помощь, отворила дверь, помогла разместить коробку на столе. Станислав был одет в новый костюм, остатки волос зачесаны на одну сторону и уложены гелем. Пальцы нервно теребили рукав рубашки.
– И куда вы собрались, такой красивый? – с тех пор, как Станислав помог Марику, Клара стала улыбаться ему куда искренней. А врач вдруг поймал ее взгляд и покраснел, как мальчишка.
– К вам. Я вчера проходил около магазина и вот увидел. Откройте, – Клара давно не получала подарков. Она с детским восторгом развязала тяжелую шелковую ленту и открыла коробку. И там оказался чайный набор белого костяного фарфора, расписанный мелкими голубыми цветами.
– Какой замечательный! – с искренним восторгом промолвила она. – Но, Станислав, это я должна дарить вам подарки за то, что вы сделали для моего пасынка. Не понимаю, к чему такая щедрость…
Шум за окном нарастал, почти весь город высыпал на улицы. Пелись песни, славилось имя Яроса. Вот вот вся эта людская волна должна была отправиться в королевский дворец, чтобы выплеснуться там и изводить принца криками под окнами. Клара даже подумала, что быть может, он и проснется от такого шума. Подумала и улыбнулась, а Станислав принял улыбку на свой счет:
– Я прошу дозволения ухаживать за вами. Я – человек состоятельный, у меня достойная работа, а вот хозяйки в доме нет. Я давно смотрю на вас, Клара. Вы красавица, но не только это важно. Я видел ваше лицо, когда вашему птенцу грозила опасность, именно такую женщину я вижу матерью своих детей.
В светло-голубых глазах Станислава ей виделась спокойная решимость. Так смотрел человек по-настоящему достойный, принявший решение и готовый его выполнить. И радоваться бы Кларе, судьба во второй раз предлагала ей состоятельного жениха, возможность снять ношу с хрупких плеч, шанс на счастье и обретение собственных детей. Но вместо того, чтобы со слезами благодарности броситься Станиславу на шею, Клара не мигая уставилась в окно, где вышагивали люди с портретами принца. И привиделось ей осуждение на красивом лице, смотрящем на нее с десятков полотен. А сердце Клары сжалось, заплакало, словно была она невинной девицей, которую силой тащили под венец к нелюбимому. А любимый вот он, за окном. Смотрит золотыми глазами. Понимание наличия больных, нездоровых чувств к образу на полотнах ударило Клару наотмашь. Она рассеянно заморгала, в ужасе от осознания. Ее детская влюбленность, первая, нежная как цветок пиона, никуда не исчезла. Клара думала, что искоренила ее подобно сорняку, но вот робкие розовые листья снова показались и мешают разумно мыслить.
– Ваше предложение очень неожиданно, – смогла проговорить Клара спустя затянувшуюся минуту молчания. – Но я не могу ответить согласием сейчас. Простите. Мне нужно подумать и понять, готова ли я вступить в новый брак.
– Конечно, конечно. Я понимаю, вас Клара. – Неловким движением доктор взял ее за руку, взволнованно поднес к губам и осторожно поцеловал со всем почтением. – Память о покойном муже.
– Да… конечно… память, – промолвила Клара, с ужасом осознавая, что о Бажене она даже не подумала. Ни о Бажене, и о Марике и Алинке. Она думала о нем. О Яросе Первом, о том, что он не одобрит ее замужества, посчитает его предательством.
– И все же я не теряю надежды, – Станислав подобрался, отвесил короткий поклон и вышел на улицу, чтобы оставить Клару наедине с ее мыслями. А женщина достала из кармана пузырек с каплями, что притупляли ее чувства и делали спокойной и сосредоточенной, и отложила его в сторону. Не иначе, как из-за этих трав испытывает она глухую, звериную тоску по тому, кого ничуть не знает. Клара рассудила, что ей стоит отправиться в постель раньше, а утром она сможет разобраться в причинах своих эмоций. Засыпала Клара под крики толпы:
«Ярос.. Ярос… Ярос…», которые нес в распахнутое окно ветер. Не удивительно, что именно принц ей и приснился…