Повелитель мира грез

Глава 7. Мир грез.

Она перестала приходить к нему. Ярос ждал бесконечно долго: он придумывал для нее множество развлечений, пытался понять, какие грезы придутся Кларе по вкусу. Потом решил, что быть может она таким образом наказывает его за излишнюю жестокость к его созданиям. Впервые Ярос стал задаваться вопросом: какие цели в жизни должны иметь его творения. Ведь молчаливые слуги не могли иметь целью уборку его замка, а нимфы удовлетворению похоти. Этот мир, пусть и иллюзорен, но от того не менее реален.

В начале он отправился к русалке. Оказалось, что Клара успела сдружиться с ней пока он летал над горами в виде сокола-рыбоеда, даже делилась историями из своей жизни. Рада без умолку болтала о каком-то Марике, Алинке, о злом Доброже и милой Лидии. Ярос с жадностью впитывал ее рассказы, принося в дар русалке то гребень из черепахового панциря, то зеркало в полный рост, то незатейливые украшения для волос. И Раде нравилось развлекать повелителя историями о его черноглазой возлюбленной, но со временем все их он выучил наизусть. Тогда он спросил у Рады, чего бы еще она от него хотела, и русалка ответила, что ей очень не хватает подруг. Таких же говорливых девиц, которые будут вместе с ней отправлялись исследовать глубины ее озера. И Ярос прикоснулся к воде, заставил ее заволноваться и вспениться, и из пены этой вышло двенадцать русалок, подобных Раде. Они отличались друг от друга, как родные сестры. Все были веселы: любили петь и заплетать замысловатые прически. Рада сама стала придумывать сестрам имена и вскоре они позабыли о своем создателе. А Ярос впервые за вечность был собой доволен, потому что создал кого-то, чьей целью не было слепое поклонение ему и его желаниям. И тогда он решил изменить их всех.

Памятуя выражение лица Клары, когда она говорила о его нимфах, Ярос отправился на их поиски. Долго искать не пришлось. Девушки появились из-за деревьев, закружились в танце, смеясь и осыпая его поцелуями. Они сбрасывали с себя разноцветные одежды, припадали ниц перед своим повелителем и были так счастливы, что Ярос почувствовал себя последней скотиной.

– Стойте, – спокойно приказал Ярос. Он погасил в них пламя желания, и нимфы принялись испуганно переглядываться, не понимая, почему объект, который обычно занимал все их мысли, вдруг перестал быть столь привлекателен. – Вы же нимфы. Вы должны любить природу больше, чем мужчин.

Изменять суть уже созданных творений было для Яроса куда сложнее, чем создавать новых. Но спустя несколько закатов и рассветов он справился. Нимфы, которые прижились в его владениях, по-прежнему оставались сластолюбивы, однако каждая из них принялась создавать вокруг себя свой собственный сад. Кто-то из них полюбил красные маки и стал выращивать целые поля, которым Ярос не видел края, кто-то выплетал виноград немыслимых форм и сортов, иные работали в парах или даже тройках, создавая зеленые леса, луга или вовсе болота. Оказалось, что лесные девы смогли стать творцами подобно своему повелителю, благодаря им царство грез расширялось, изменялось и приспосабливалось под новых хозяек.

Следующими настала очередь слуг. Когда-то давно Ярос лепил им звериные морды, хвосты и уши ради забавы. И теперь ему пришлось поломать голову, как облегчить жизнь своим первым творениям, не меняя их при этом полностью. Самый первый, верный слуга Яроса, обладатель собачьей головы и собачьей же верности приобрел еще две ипостаси. Он смог становиться человеком, а мог полностью превратиться в исполинских размеров собаку. Когда он обрел человеческую речь, то долго благодарил Яроса, склонялся глубоко до земли и обещал, что готов будет последовать за своим создателем в любой из миров. Иные слуги разбегались в звериных обличьях, а кое-кто предпочитал остаться в изначальной форме и продолжать делать то, что делал до этого.

После каждого сотворенного чуда Ярос надолго возвращался в комнату, где впервые встретил Клару. Он замирал, словно жизнь покидала его, и ждал, что она вернется к нему. Надеялся, что мир грез подарит ему награду в виде еще одного мгновения рядом с ней. Но Клара не приходила. И тогда он вздыхал и отправлялся дальше даровать своим созданиям свободу.

Сколько прошло времени Ярос не знал, он вел беседы или играл в шахматы со слугой, которого нарек Петро, рассматривал творения нимф или играл в салки с русалками, отращивая на время длинный рыбий хвост. Но неизменно после всех игр Ярос возвращался в комнату и ждал. Прикрывая уставшие глаза, позволяя уголкам губ опуститься. Его мир стал в последнее время куда более живым, но без нее Яросу казалось, что он медленно погружается в могилу.

Шорох отвлек его от созерцания бесконечного заката. Ярос испуганно вздрогнул, боясь поверить в то, что в комнате появилась та, кого он так долго ждал. Надежда могла уничтожить его, опалить несчастное сердце. Ярос так долго ждал возможности поглядеть в бездны ее темных глаз, услышать дерзкие слова, что боялся злой шутки своего разума.

Поворачивался Ярос нарочито медленно, обводя комнату золотым взглядом. А вот Клара терпеливостью не отличалась. Она побежала вперед, отталкиваясь босыми ногами от пола, почти летела к нему навстречу и заключила стройную фигуру в объятья еще до того, как до конца осознала, что делает.

– Ты настоящий. Ты настоящий! Я не сходила с ума.

Она бесцеремонно взяла лицо Яроса в ладони, расхохоталась и звонко чмокнула его Высочество в аристократический нос. Не таких поцелуев ждал от нее Ярос, а потому все его сомнения в том, что перед ним именно Клара тут же отпали.

– Вернулась, злодейка, – прошептал он, прикоснувшись к темной косе, что покоилась у нее на плече и змеей спускалась на пышную грудь. Яросу было сложно взять себя в руки, ведь он так долго ее не видел и боялся, что больше не увидит, но он моргнул, отчего на Кларе появилось платье, а руку убрал и спрятал за спину. – Расскажешь, почему тебя так долго не было?

– Мне дали капли, успокоительное, которое не пускало меня в мир грез. Я спала урывками, вот и…