Повелитель мира грез

прода

Клара не переставала восхищаться окружающим ее пейзажем. Сад Яроса разросся, и теперь, куда бы не смотрела Клара, она не видела его конца. Он стал походить на диковинный лабиринт, на разветвления которого указывали зачарованные тропы. Ступив на одну из них Клара оказалась на поле с маками, но там росли не только красные, привычные ей цветы. Желтые, оранжевые розовые соцветия на толстых ножках привлекали ее внимание. Клара приметила знакомую ей нимфу, которая в ее прошлый визит лила слезы по Яросу, но нимфа раздраженно махнула рукой, показывая, что занята.

– Что ты с ней сделал? – спросила Клара у Яроса, когда они вернулись обратно в изначальный сад.

– Перестал относиться как к рабыне, – пояснил Ярос. Он долго проигрывал в своих мыслях, как будет вести себя рядом с Кларой, когда они наконец встретятся, но стоило этому произойти, он вдруг совсем растерялся. Все остроумные шутки растворились в смущении, улыбки, которые он отрабатывал перед зеркалом никак не приживались на его губах. Клара понимала, что хозяин мира грез сегодня угрюм и удручен, но она отнесла это к ее новостям. Конечно же Ярос расстроился, узнав о работорговцах, облюбовавших остров.

– Пойдем, я отведу тебя к Раде, она скучала.

Знакомое Кларе озеро разрослось до невиданных масштабов. Его воды почернели и казались масляными, тут и там под водой вспыхивали всполохи света. Клара осторожно подошла к берегу, вгляделась в мутную глубину. И вдруг из воды показалось несколько макушек, украшенных жемчужными ожерельями. Клара испугано отшатнулась, пока знакомая ей русалка не выпрыгнула из озера и не воскликнула:

– На наконец-то! Девочки, девочки, это та самая Клара.

Вспенилась вода и на берег стали выпрыгивать русалки. И были они веселы, отличались пышным телосложением и румяными щеками. От шума голосов у Клары закружилась голова и она вдруг подумала, что врет поговорка «Нем как рыба», эти красивые рыбешки болтали без устали.

– У нее и правда очаровательные пальцы ног! – восхищенно промолвила одна из русалок, обладательница толстой, рыжей косы, украшенной ракушками. Она бесстыдно задрала юбку Клары, рассматривая те самые пальцы, которые Ярос забыл обуть в сапожки: – А глаза цвета бездны. Создатель, создатель! Я тоже хочу такие глаза, – проскулила русалка, обращаясь уже к Яросу. К удивлению Клары тот покачал головой, отказываясь выполнить просьбу русалки. А Рада цыкнула на подружку:

– Глаза Клары могут быть только у Клары. Ты же знаешь… Создатель, а поплавайте с нами? Сделайте для Клары хвост как у нас?

Сама Клара загорелась идеей обзавестись ненадолго русалочьим хвостом, но как бы Ярос не пытался, он не мог превратить Клару в русалку.

– Что ж, и у твоей силы есть ограничения, – Клара поджала губы, не позволяя себе надолго расстраиваться. Они попрощались с русалками и отправились дальше бродить по саду, который теперь казался куда живее, чем раньше. Принц молчал, погруженный в собственные мысли, а Клара чувствовала в себе потребность говорить, ведь рядом с ней собственной персоной вышагивала надежда Золотого острова. Даже бессознательный Ярос сделал больше для простого люда, чем его отец вместе с вельможами и теперь, разбудить его стало еще важнее:

– Ярос, когда я сказала тебе о матери, твое тело плакало. Твое сердце в последнее время стучит совсем не так, как раньше, а еще тебе становятся доступны чудеса. Ведь это все – хорошие знаки. Давай подумаем, что еще мы можем сделать, чтобы расшевелить тебя.

Ярос знал единственную возможную причину, почему он мог начать просыпаться. Где-то рядом с ним там, в реальном мире оказалась его единственная. Вторая половинка его души, женщина, которой под силу было разбудить его магию. Но он не хотел говорить об этом Кларе. У них и так было слишком мало времени рядом. Ярос боялся, что когда проснется, то забудет о ней. Он заведомо ненавидел незнакомку, отрывающую его от черноглазой.

– Я стою здесь рядом с тобой, и вполне могу шевелиться, – сказал он ей, недовольный. Видя, что настроение его Высочества внезапно покатилось в бездну, Клара тоже насупилась.

– В мире грез и фантазий, вполне. А вот в реальности ты лежишь пластом. – Воскликнула Клара. – Давай хотя бы побегаем?

Ярос фыркнул и отвернулся. А Клара хлопнула его по плечу и отбежала, а потом еще раз и еще, раздразнивая, предлагая принцу детскую игру в догонялки, которой он был лишен, когда рос. И долго злиться у Яроса не вышло. Он побежал за этой неугомонной женщиной, которая с легкостью перепрыгивала коряги, беззастенчиво топтала цветы, к громкому возмущению нимф и кричала Яросу обидные слова, петляя от него, словно верткая зайчиха.

– Поймай меня, простофиля! Что, слабо за мной угнаться, когда на двоих ногах, а не на львиных лапах? Ярос, Ярос – медленный, как улитка! – Клара действительно оказалась на удивление верткой. Она миновала березовую рощу и выскочила на цветочную поляну. Солнце вспомнило о том, что ему давно пора бы закатиться, а потому день стремительно сменился ночью, не успела Клара и моргнуть. Словно из неоткуда на поляне появились сотни светлячков, и Клара так загляделась на их танец, что не заметила, что Ярос наконец-то смог ее догнать. Он поймал ее со спины, заключив в теплые объятья, и вместо того, чтобы со смехом вырваться, Клара прижалась к нему, чувствуя спиной напряженную фигуру.

– Поймал все-таки, – тихо сказала она, держа его за запястья. А Ярос был не уверен, кто кого поймал. Он осторожно повернул Клару лицом к себе, поднял ладонь, чтобы прикоснуться к светлой щеке. Женщина не отходила от него, не пыталась вырваться, она подняла голову, взгляд ее метался: она смотрела то на его растрепавшиеся волосы, сияющие белым золотом в холодном свете, отбрасываемом исполинскими светлячками, то на лихорадочный румянец на загорелых щеках, то на красиво очерченные губы. Ярос крепче прижал Клару к себе, в неспешном и ласковом касании прикоснулся своими губами к ее губам. Он вел себя так, словно в его распоряжении было все время мира, целовал ее ласково и трепетно, заставляя Клару забыть, зачем она приходила в мир грез, заставляя желать углубить поцелуй, беспардонно и жадно пить его губы, дышать им.