Повелитель мира грез

прода

Королевский дворец.

Губы принца Яроса изогнулись в улыбке, и Мавка вздрогнула, увидев это изменение. Она привычно вскочила на ноги, побежала за королем, который как раз наблюдал за восходом солнца на излюбленной террасе. Мавка так радовалась изменениям, произошедшим с его Высочеством, что налетела на короля, трепетным движением захватила его руки в плен своих.

– Ваше Величество, там Ярос. Он улыбается, – так долго лицо Яроса казалось Мавке недвижимым, словно посмертная маска. Девушка потянула ошеломленного короля следом за собой. А когда они вошли в покои принца, то замерли, не смея вдохнуть.

Вокруг Яроса распустилась тысяча волшебных цветов, над которыми в завораживающем танце кружили светлячки. Комната, в которой лежал принц, осветилась этими огоньками.

– Как такое возможно? – спросила Мавка, смахивая с лица слезы. Она знала, что Людо Второй был мастером по части того, что касалось человеческого разума, но Ярос – он казался живым воплощением всех чудес Золотого Острова.

– Его сила пробуждается, – потрясенно промолвил король, разглядывая лицо сына. Была только одна причина, по которой в Яросе могла открыться магия, – его истинная, часть его души. Она была рядом с ним. – Мавка, мне нужно срочно составить список всех, кто заходил к принцу. Нет. Всех и каждого, кто проходил у него под окнами. Надежда не потеряна. Эта девушка где-то рядом.

***
Клара проснулась с улыбкой и еще долго не решалась встать с кровати, боясь согнать грезу, оставившую сладкое послевкусие на губах и приятное томление в груди.

– Какой стыд! – прошептала она загорающемуся рассвету, вспоминая, что снилось ей, будто она целуется с наследником престола. Это было так кощунственно, что Клара чувствовала себя грешницей, покусившейся на святыню. Она даже подумала, что обязательно отправиться во дворец через две недели и там прикоснется губами к губам несчастного принца, чтобы сравнить ощущения. Клара даже позволила себе пофантазировать, как возмутятся придворные, когда торговка, одна из проклятых черноглазых, опустится на колени перед его высочеством, проведет ладонью по его золотым волосам и в легком поцелуе коснется его губ. Но затем в комнату ворвалась реальность в виде Марика, который рвался обратно в школу.

– Тетя Клара, я сегодня пойду. Не могу больше дома сидеть!

– Марик еще пару дней, – Клара накинула поношенный, вышитый кружевами на рукавах халат. Ей пора было отучать Марика врываться к ней в любое время дня и ночи, но пасынок чувствовал в себе право на ее внимание, а поэтому никогда не удосуживался стучать. Марик задрал рубашку, продемонстрировав страшные синяки на ребрах.

– Мне уже почти не больно и синяк начал сходить. Ну пожаааалуйста. Ты же не можешь навечно запереть меня дома, – протянул он, канюча. Клара сжала губы, пытаясь подавить нарастающую тревогу. Она несколько раз вздохнула, посмотрела на пасынка. Марик насупился, становясь похожим на молодого лобастого бычка, и Клара не смогла отказать ему.

– Так и быть. Но один ты больше на занятия не ходишь. Либо я, либо Алинка или Свят, пока не отъедет, будут тебя провожать и встречать.

Пасынок хотел что-то возразить, но сдался под пристальным взглядом черных глаз. Тем более, что волшебный олень убежал из столицы, начав охоту на подлецов, обосновавшихся на юге острова. Оттуда шли вести, что зверь носится за всей семьей местного управляющего, так, что королю даже пришлось начать расследование и уже отыскать растраты казны и взимание несуществующих налогов с горожан.

Одетая с иголочки Клара и такой же наряженный Марик вышли на оживленную улочку. Навстречу им неспешно ехала телега, нагруженная сверх меры модными столиками из белого мрамора и стульями из ротанга. Все это несомненно ехало к новой кофейне, на которой рабочие усердно рисовали вывеску «Владислава», используя золотую поталь. Проходя мимо, Клара тихонько вздохнула, она была вынуждена признать, что вкус у ее родственницы имелся. Как и деньги, которые та пустила на обустройство нового места. Клара видела певчих птиц в вольерах, которые были размещены для привлечения внимания. Пичуги пели, или скорее плакали, пугаясь громкого шума, создаваемого рабочими.

– Жалко их, – вдруг промолвил Марик, – может, тетя Клара, выпустим? – Кларе очень хотелось согласиться с пасынком, но она боялась еще сильнее связываться с родственниками. Она промолчала в ответ на его предложение. Только положила руку на вихрастую голову.

– Пойдем, уже опаздываем.

Клара не просто именно сама пошла за Мариком, ей нужно было поговорить с Настасьей по поводу письма с характеристикой Марика. При поступлении в гимназию при королевском дворе оно могло сыграть важную роль, и как распахнуть входные двери, так и запереть их на ключ. Клара несла в одной руке корзину с выпечкой, памятуя о том, как старая дева любит сладкое. Когда они подходили к старому деревянному зданию, с широким внутренним двором, то сердце женщины быстро забилось, а ладони вспотели. Она вспомнила, сколько несчастливых часов своей жизни провела в этом строении. Если бы они не объединились с Лидией, то Клара могла бы не пережить школьных лет. Так жестоки были к черноглазой многие дети. И ведь знала Клара, что жестокость эта рождена безнаказанностью. Поэтому к Настасье у нее были собственные претензии, но их Клара затолкала куда подальше, надела на лицо профессиональную улыбку и при входе расцеловала старую женщину в обе щеки, передавая ей корзину с вкусностями.

Поцелуи Клары были во многом маленькой местью, она помнила, как Настасья брезгливо отирала платком руку, после того, как по правилам городской школы, здоровалась с Кларой пожимая ей кисть.

– Вы ничуть не изменились, – льстиво промолвила она, получив в ответ тихое бормотание. Настасья действительно не изменилась, русые волосы чуть сильнее поседели, да на лбу прибавилось морщин. Клара знала, что лет через двадцать они станут выглядеть одинаково, еще через двадцать Клара по сравнению с Настасьей сама превратиться в старуху, такая несчастливая судьба ждала всех черноглазых, – Марик так рвался на урок, вот я и решила проводить.