Повелитель мира грез

прода

Мир грез

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно»

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно»

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно»

Женщина его мечты растворилась, будто ее никогда и не было. И принц не желал ощущение прикосновения ее губ. Он хотел остаться в этом моменте, не желал снова мучительно переживать разлуку. Ярос не заметил, как ноги его потеряли чувствительность, как замерли руки, а корпус отяжелел. Он удивленно вскинул брови, но и только. Принц Золотого острова так хотел остаться в моменте своего счастья, что мир грез услышал его желание, и поспешил исполнить. На поляне, в окружении цветов замерла мраморная статуя. Прекрасная и недвижимая, вечная в своем великолепии.

Клара очутилась в замке, огляделась, в поисках принца. Но Яроса нигде не было. Памятуя о том, что в реальности время идет не так, как в мире грез, Клара отправилась на поиски. Женщина шла по каменному полу, вспоминая, с какой тщательностью расчесывала перед сном волосы и как подбирала ночную сорочку. Клара усмехнулась в ладошку, настроение было прекрасным. Правда чем дальше она двигалась по замку, тем тревожней ей становилось. А когда она прошла мимо одной, другой, третьей статуи, ей сделалось не по себе.

Замершие в естественных позах, словно окаменевшие во время работы, статуи располагались по всему замку. Вот Петро, слуга Яроса отчитывает девушку с лисьими ушами и хвостом. А здесь горничная, за спиной которой трепещут сделанные из слюды крылья, замерла в вечном флирте с садовником, у которого за спиной тоже имелись крылья, только черные, созданные из обсидиана. Клара вышла на улицу, огляделась. Флора осталась неизменной, а вот все живые обитатели мира грез превратились в статуи. Больше всего не повезло птицам, те попадали на землю в полете. Клара осторожно обошла их фигурки, со сколотыми крыльями. Бережно сжала в руке одну из пичуг. Клара миновала поля с цветами, леса, тихие и печальные без пения птиц и снующих туда-сюда белок. И звала Яроса.

Нимфы замерли, прекрасные даже в своем забвении. Клара пыталась вернуть их к жизни, она кричала и даже хлопала камень, но только отбивала и без того болящие руки.

– Ярос! – кричала она, упрямо двигаясь к той поляне, где они расстались, – Вот найду тебя, в кого бы ты в этот раз не превратился и так приласкаю! Вовек не забудешь.

И она нашла, а найдя закричала.

Потому что Ярос обратился в камень, во всем его совершенстве. Взгляд янтарных глаз был направлен на то место, где стояла Клара в последнюю их встречу, на губах играла улыбка. Клара не подошла, подлетела к принцу, коснулась холодного совершенства лица.

– Да что с тобой? – спросила тихо. Камень в ответ молчал.

Женщина обошла Яроса по кругу, в том, что это был именно он, сомнений у нее не возникло. Она положила руку на холодную грудь, глухой удар живого сердца успокоил ее. «Сердце бьется, значит жив»: подумала она. В окружающей тишине, мысли показались ей оглушительно громкими, а потому Клара решила рассуждать вслух.

– Ты у меня создание волшебное да с придурью. Злишься – превращаешься во всякую хищную гадость, расстраиваешься – улетаешь на крыльях. Что же с тобой случилось, раз ты решил обратиться в камень, да вокруг себя всех обездвижить?

Клара вгляделась в лицо Яроса, то было безмятежно, на губах играла легкая улыбка. Значит не злился, точно не впадал в уныние. Напротив, Ярос выглядел… счастливым. Клара вспомнила его случайно оброненную фразу, о том, что он ждал ее слишком долго. Может быть Ярос хотел сократить время ожидания?

– Я уже здесь, Ярос. Я пришла. Наше время вместе выйдет, если ты немедленно не обернешься человеком.

Камень был глух к ее мольбам. Камень продолжал улыбаться одному ему известной причине. Клара взывала к логике, умоляла, кричала и вовсе грозилась разбить Яроса на части. Однако камень молчал. И тогда Клара решилась на отчаянный шаг.

Она приникла к нему, обняла недвижимое тело, царапая руки об острые края, и прильнула губами к его губам. Слезы катились у Клары из глаз, тело быстро замерзло, а губы обжигал холод. Она боялась, боялась, что мир грез навсегда останется облаченным в камень, что его повелитель никогда не сделает вздох.

Клара верила только истинно влюбленные просыпаются от поцелуев своих вторых половинок, так почему бы ее поцелую не вдохнуть жизнь в камень. Женщина вздрогнула всем телом, когда холодные руки опустились на ее поясницу, прижимая ее к себе еще теснее, а губы под ее губами обрели мягкость и тепло. Не сразу Клара открыла глаза, а когда открыла, перед ней был Ярос. Из плоти и крови, вполне живой и довольный тем, что видел ее.

– Ты здесь, – он потерся носом о ее шею. А Кларе хотелось и продолжить его целовать и дать вовсе не романтичный подзатыльник. Но первое желание пересилило. Тем более она так замерзла, отогревая бездушный камень. Теперь и ей бы не помешало согреться.

Клара не была невинной девушкой, да и сон, это не то место, где принято проявлять сдержанность. А она так устала быть правильной, устала решать чужие проблемы, задвигать свои собственные желания прочь. Клара легким движением развязала ленты, на которых крепилась ее ночная сорочка. А Ярос подумал, что если бы они уже не находились в мире грез, то он бы решил, что эта удивительная женщина ему снится.

– Не смей меня больше так пугать, – тихо попросила она, помогая ему избавиться от сюртука, – больше никогда не смей меня так пугать. Ярос опьянел от прикосновений к ее обнаженной коже, сейчас она могла приказать ему сделать что угодно, положить голову на алтарь и пробить себе сердце, и он бы сделал это, только бы Клара не передумала, не оттолкнула его, не отказалась. А она и не думала отказывать ни ему, ни себе…