Повелитель мира грез

Глава 10.

Кофейня «Флориана»

Во сне Клара нежилась, одаривала поцелуями золотые глаза и смеялась, а он просил не забывать его. Она и перестала забывать, но все еще не верила в то, что ее сны имеют какую-то связь с реальностью.

– Я пойду во дворец, – спокойно сообщила она Алинке после того, как закрыла кофейню. Племянница вытирала слезы кружевной салфеткой, она только утром проводила Свята на корабль и теперь предавалась тоске по возлюбленному. Сколько раз Клара также провожала Бажена в море? Она сбилась со счета. И каждый раз сердце ее замирало, когда тот уплывал прочь от дома. Каждый раз она просыпалась ночью в испарине, ведь боялась, что Бажен больше не вернется, а стоило Кларе привыкнуть к тому, что муж уходил в плаванье на континент, и Бажен действительно не вернулся. Племянница высморкала очаровательный острый носик и рассеяно кивнула.

– Я не могу, душа болит. А вдруг с ним что-то случиться?

Клара помотала головой.

– Слезы или их отсутствие, предчувствия и мольбы не значат ничего. Он вернется, лишь один из тысячи кораблей попадает в шторм. И сейчас осень, до зимних ветров еще есть время.

Зимой корабли Золотого острова редко покидали порт. Только самые отчаянные и удачливые путешественники решались отвести фрукты или другие товары на Континент. Но и им могла изменить удача. Дверь распахнулась, и Марик вошел внутрь. Кулаки его были сжаты, лицо заплакано. Клара вскочила с места, позабыв о своих планах.

– Милый, что случилось? – она стремглав подбежала к мальчику, ласковые ладони коснулись его лица. Но тот вырвался, и так резко, что едва не ударился головой о дверной косяк.

– Не трогай меня. – Прошипел он и попытался убежать в свою комнату. Но Клара схватила его за руку.

– Марик, прошу тебя, скажи мне, что случилось? – после случая с нападением, душа Клары была не на месте, стоило Марику оказаться за пределами ее уютной кофейни. Но она понимала, что не сможет держать мальчика подле своей юбки всю жизнь.

– Настасья написала характеристику. Мне теперь не поступить в гимназию и с идеальными оценками.

Он достал из кармана копию письма, которую учительница выдавала всем, кто намеревался поступить в гимназию при замке. Оригинал уже лежал на столе у директора.

Клара быстро пробежалась глазами по тексту, и чем дальше она читала, тем сильнее вскипала в ней бессильная злоба: «Марик Рыбка в высшей степени одаренный… однако лишен прилежания, что не удивительно, учитывая атмосферу, в которой он растет. Мачеха его содержит кабак, который называет кофейней, черноглазая… Сирота растет без мужского примера перед глазами, случайные любовники Клары рыбки и Алинки Пыли ночуют в этом доме разврата…». Злобная старая карга рисовала жизнь Марика таким образов, что его не просто не должны были взять в гимназию, его не пустят на порог любой школы, не возьмут подмастерьем ни к одному мастеру.

– Я поговорю с ней, Марик. Я попрошу, чтобы она переписала характеристику, – запинаясь сказала пасынку Клара. Она готова была на все: встать на колени, подкупить Настасью, угрожать ей.

– Поговорила уже, – сорвавшимся голосом ответил Марик на ее предложение. Он снова дернул рукой и в этот раз Клара его отпустила.

– Сынок, – тихо сказала Клар. Марик, поднимающийся по крутой лестнице, обернулся.

– Ты мне не мать.

Слова его были подобны пощечине. Клара вздрогнула, отвернулась от темноты лестницы.

– Он не со зла, – Алинка подошла к тете, не зная, позволит ли та себя обнять. Клара стояла напряженная, словно натянутая струна. Желваки играли на щеках, в глазах застыли слезы. Она никогда не пыталась занять место покойной матери Марика. Просто любила его, не требуя ничего взамен.

– Не со зла, – глухо повторила Клара, – Но он прав. Это я виновата. Не стоило вообще показываться Настасье на глаза. Но что я теперь могу изменить? Начать еще один суд за клевету?

Клара судорожно соображала, когда дверь, которую Марик так и не запер, снова отворилась.

– Кого нелегкая принесла? – ворчливо промолвила Клара и отправилась встречать незваных гостей. Три пошатывающихся матроса источали запахи немытого мужского тела и винных паров. Два разместилось за столиком, один перегнулся через стойку, неловким движением снося расставленные в аккуратном порядке чаи и кофе.

– Хозяйка! – крикнул совсем молодой матрос, закидывая ноги на стол. – Пива неси!

Клара быстро переглянулась с племянницей, у той на лице застыла маска ужаса. Женщина поднесла палец к губам, а затем не слишком деликатно толкнула Алинку, приказывая той запереться наверху, а сама оправила передник и с дежурной улыбкой вышла в зал.

– Мальчики, вы заведением ошиблись. У меня ничего крепче черного кофе не водится.

Женщине было страшно, одна против троих нетрезвых мужчин.

Если она начнет кричать, то Марик или Алинка непременно спустятся. Матрос, который до этого болтался у стройки, беспардонно перегнулся через нее и схватил бутылку со сладким мятным сиропом. Он отхлебнул прямо из горла, фыркнул и собирался было разбить бутылку, но был перехвачен Кларой.

– Милый, мой хороший, – она гладила поросший редким волосом кулак, а сама тряслась от ужаса, но голос ее оставался сладким, как тот сироп: – Ну зачем хулиганишь?

Матрос посмотрел на бутылку, на Клару и разбивать бутылку передумал. Зато идея схватиться пятерней за круглую попу хорошенькой владелицы кофейни показалась ему очень привлекательной. Клара не взвизгнула. Даже ее лицо не дрогнуло. Она была готова стерпеть почти все, лишь бы матросы покинули ее кофейню, а не решили подняться наверх, где в комнатах прятались Алинка и Марик.

– Родик, ну говорил я тебе, что тут окромя кофе ничего нет. Нечего было ту бабу здоровую слушать, – у одного матроса было выгоревшее до красноты лицо и густая рыжая борода. Он икнул, а Клара тут же любезно налила ему водички.

– Та говорила, что нас тут и напоят и приголубят. – Родик обошел стойку и еще раз хлопнул Клару по мягкому месту. Он смотрел на нее как хищник на дичь. Клара имела дела с хищниками в человеческом обличье, те не раз пытались загнать черноглазую. К счастью, Клара умела обходиться с такими мужчинами. Жертвой черноглазая не была.