Повелитель мира грез

глава 12

Королевский дворец.

Алинка и Марик стояли перед кованными воротами замка. Мальчик надел свою лучшую форму, он нервно разглаживал воротничок, отутюженный Клариной рукой. Алинка стучала в ворота, и кричала.

– Я требую королевской аудиенции. Наказали невиновную! Умоляю вас, впустите!

Сонный часовой лениво обводил взглядом фигурку хорошенькой девушки, чьи длинные рыжие волосы разметались по плечам. Будь она одна, он бы пообещал отворить ворота за пару поцелуев. Обещания бы он не сдержал, но хоть развлекся. Стоять перед воротами и в град и в зной утомляло, ноги в служебных сапогах по полено длиной невыносимо вспотели и воняли как тухлые яйца.

Но девушка была не одна, мелкий паренек орал ничуть не тише.

– Шли бы вы отсюда, – попросил молодой часовой, со вздохом оглаживая подобие бородки, которую отрастил, чтобы казаться старше. – Король не станет принимать всяких оборванцев.

Марик подхватил камни, валяющиеся у дороги и принялся с глухим стуком кидать их об укрепленные металлом ворота, грохот встал такой, что казалось, будто замок оказался в осадном положении. Мальчик успел дробью швырнуть с десяток камней, прежде чем часовой опомнился, скрутил пацана и ловким пинком отправил в пыль у дороги. Вообще он детей не бил, потому хоть пинок и был обидным, Марик ничего себе не повредил.

– Так, мелочь, короля вы не увидите. Можете изложить прошение на бумаге, и я передам его старшему смены. Дойдет оно до короля или нет, мне неизвестно. Зайдете через месяц.

Чего часовой не знал, так это того, что король как раз находился на башне, из которой мог видеть разворачивающуюся у ворот драму. Всполохи красных в свете заходящего солнца волос девушки напомнили ему о его любимой супруге, лежащей в могиле уже десяток лет. Король выпрыгнул из окна башни, позвал послушный ему ветер и спустился вниз, прямо вдоль отвесной стены, ведомый фантомом, воспоминанием об ушедшем. Людо Второй взмахнул рукой, и ворота подались, открываясь перед незнакомцами. Запястья его заболели, сила подчинялась неохотно, напоминая, что время его на троне уже истекло, что пора передать бразды правления сыну. Вот только сын этот спал беспробудным сном.

Разглядев лицо девушки, король разочарованно вздохнул. То не была его покойная супруга, не был призрак ее, обивающий пороги родного дома. Только девчонка, рыжая и конопатая. Тонкокостная, словно аристократка, для смеха наряженная в недорогое платье горожанки. Рядом с ней стоял пацаненок, отряхивающий запыленные штаны. Увидев короля собственной персоной, мальчишка низко поклонился, а девушка сделала неуклюжий реверанс.

– Ну проходите, коль пришли. Вы так шумели, что я думал, нас атакуют враги, – король посмеиваясь поманил просителей за собой. Он не обратил внимания на то, что и часовой согнулся в поклоне, во все глаза разглядывая своего повелителя, ведь не видел того ни разу за свою недолгую службу. Когда Людо хотел, он был невидим и не слышим. С болезнью сына и смертью любимой супруги король и вовсе стал тенью себя самого, он тихо бродил по бескрайним анфиладам, поднимался на башни и глядел на море. Собирал осколки воспоминаний о тех днях, когда он был счастлив, лелеял каждое мгновение. Людо не интересна была еда, внимание женщин утомляло. Он понимал, что должен сделать волевое решение, должен попытаться завести еще одного наследника хотя бы с Мавкой, что бросала на него страстные взгляды, но не мог. Не мог убить единственного сына, не мог коснуться другой, но и править уже не мог. Людо Второй давно не хотел жить, но и умирать не имел права. Эта парочка могла развлечь его, погасить сосущую тоску, что давно отравила его существование.

– Как вас зовут? – спросил он, вышагивая по широкой дороге внутреннего двора. Расшитая золотом мантия развевалась при каждом шаге.

– Я – Алинка, а это мой брат Марик. Нашу тетю сегодня сковали в наручники, ее обвинили в пропаже детей с Золотого острова, – Алинка говорила быстро, стараясь не смотреть в выцветающие глаза правителя. Она всегда думала, что глаза у короля были цвета расплавленного золота, но это было не так. Взгляд Людо Второго побледнел, напоминал скорее серебро. «В нем осталось так мало волшебства»: подумала со страхом Алинка и поняла, почему правитель столь редко появляется среди своих подданных. Девушка говорила и говорила, припоминала детали обвинения.

– Клара никогда бы причинила никому вреда. На нее взвалили чужую вину только потому, что она черноглазая, – добавил Марик. А благодушное лицо короля, который как раз подумывал отпустить несчастную женщину своей высочайшей волей, вдруг изменилось.

– Так значит, ваша тетка из проклятых…

Они проходили по саду, в котором росли исполинские вишневые деревья. Их скрученные листья, пожелтевшие раньше времени, выдавали, то, что деревья больны. Алинка рассматривала королевский двор с плохо скрываемым разочарованием. Ей всегда казалось, что тот должен быть наполнен смехом, дамами в цветастых платьях, музыкой. А оказалась она в мрачном дворе, которым давно пренебрегал садовник. Король присел за круглый мраморный столик, звякнул в серебряный колокольчик, чтобы призвать слуг. Полет дался ему тяжело, ноги резко онемели. Время его уходило, уходило как вода сквозь пальцы, а он не знал, как помочь своему острову. За этим столиком король предпочитал пить чай в те дни, когда цвели вишни. Обычно они цвели и плодоносили круглый год, а Ярос любил собирать фрукты, лазая по крепким ветвям и перепачкиваясь при этом с головы до ног. Сейчас вишни не цвели, они вообще решили впасть в зимнюю спячку. Король понимал, что увидит ветви голыми впервые за свою долгую жизнь.

– Так уже никто не говорит! – воскликнула Алинка, она возвышалась над королем, и само это было вопиющим нарушением этикета, но Людо все еще преследовал фантом покойной жены, а потому он не гневался: – Клара добрая и работящая и вообще… К ней приходил Ярос. Принц Ярос приходил к ней во сне каждую ночь! Он в мире грез, возможно, только Клара сможет помочь ему выбраться.